– Благодарю вас.
– Собственно говоря, я выполняю поручение отца мисс Рестарик, мистера Эндрю Рестарика.
– А! Если не ошибаюсь, он недавно вернулся в Англию после многолетнего отсутствия.
– Совершенно верно.
– Но рекомендательного письма от него вы мне не привезли?
– Я не обращался к нему с такой просьбой.
Мисс Бэттерсби вопросительно взглянула на Пуаро.
– У него могла возникнуть мысль поехать со мной, – сказал он. – Это меня стеснило бы, так как лишило бы возможности задавать вам вопросы, ответы на которые могли бы причинить ему огорчение и боль. А он и так уже сильно расстроен.
– Что-то случилось с Нормой?
– Надеюсь, что нет… Но исключить этого нельзя. Вы ее помните, мисс Бэттерсби?
– Я помню всех моих учениц. У меня прекрасная память. И в любом случае Медоуфилд – школа небольшая. Двести девочек, не больше.
– Почему вы с ней расстались, мисс Бэттерсби?
– Мне кажется, мосье Пуаро, это вас не касается.
– Конечно. Я просто поддался естественному любопытству.
– Мне семьдесят лет. Причина достаточная?
– Для вас – нет, насколько я могу судить. На мой взгляд, вы полны сил и энергии и вполне могли бы руководить школой еще много лет.
– Времена меняются, мосье Пуаро. И не всегда так, как хотелось бы. Я удовлетворю ваше любопытство. Я поймала себя на том, что все больше и больше раздражаюсь на родителей. Во всем, что касается будущего их дочерей, они близоруки и, говоря откровенно, попросту глупы.
Пуаро предварительно собрал справки о мисс Бэттерсби, а поэтому знал, что она довольно известный математик.
– Не думайте, что я веду бездеятельную жизнь, – добавила она. – Наоборот, я достаточно занята, и тем, что мне особенно по душе. Я даю уроки старшеклассникам. А теперь могу ли я узнать, почему вас интересует Норма Рестарик?
– Есть некоторые поводы тревожиться за нее. Короче говоря, она исчезла.
Мисс Бэттерсби сохранила полное равнодушие.
– Неужели? Под «исчезла» вы, я полагаю, подразумеваете, что она уехала, не предупредив родителей куда. Ах, нет, ведь ее мать умерла! Значит, не предупредив отца. Весьма обычная ситуация по нынешним временам, мосье Пуаро. А в полицию мистер Рестарик не обращался?
– Тут он неколебим. Отказывается наотрез.
– Уверяю вас, у меня нет ни малейшего представления, где она может находиться. Мне она не писала. Собственно говоря, я ничего о ней не слышала с тех пор, как она уехала из Медоуфилда. Так что, боюсь, ничем помочь вам я не могу.
– Мне требуются сведения несколько иного порядка. Я хотел бы узнать, какой она была. Как бы вы ее описали? Нет, не внешность. Я о другом. Ее личность. Ее характер.
– Норма была абсолютно обычной девочкой. Училась не блестяще, но и неплохо.
– Неврастенична?
Мисс Бэттерсби задумалась. Потом сказала медленно:
– Пожалуй, нет. Во всяком случае, не больше, чем можно было бы ожидать, учитывая все обстоятельства.
– Вы имеете в виду ее больную мать?
– Да. Она попала к нам из распавшегося дома. Отец, которого, мне кажется, она очень любила, внезапно уехал с какой-то женщиной, что, естественно, весьма тяжело подействовало на ее мать. Вероятно, она травмировала девочку еще больше, не слишком разумно давая выход своим чувствам в ее присутствии.
– Быть может, мне имеет смысл осведомиться, какого мнения вы были о покойной миссис Рестарик?
– Вас интересует мое личное мнение?
– Если вы будете столь любезны…
– Пожалуйста. Я отвечу на ваш вопрос без всяких колебаний. В жизни ребенка домашние условия играют очень важную роль, и я всегда стараюсь разобраться в них, как бы ни были скудны имеющиеся в моем распоряжении сведения. Миссис Рестарик, я бы сказала, была очень достойной и порядочной женщиной. Самодовольной, требовательной и, к своему несчастью, крайне глупой.
– Ага, – одобрительно заметил Пуаро.
– Кроме того, она, насколько я могу судить, была malade imaginaire. То есть всячески преувеличивала любое свое недомогание. Тип женщин, которые только и делают, что ложатся в больницы. Очень неподходящая домашняя среда для девочки, а тем более девочки со слабым характером. У Нормы не было интеллектуальных интересов, не было уверенности в себе. Ей я бы не рекомендовала искать для себя карьеры. Какая-нибудь обычная работа, затем замужество и дети – вот чего бы я ей пожелала.
– Вы не замечали – простите мне этот вопрос – никаких признаков психической неуравновешенности?
– Психической неуравновешенности? – повторила мисс Бэттерсби. – Чушь!