– Сам не знаю: скука, лень, казалось, так гораздо интереснее жить и легче заработать. Меня увлекала опасность, риск.
– Я понимаю.
– Но вы бы не стали воровать?
Розали задумалась.
– Нет, – ответила она просто и серьезно, – не стала бы.
– Милая, – вдруг заговорил Тим, как вы прекрасны, как вы нравитесь мне. Почему же вы отрицали, что видели меня вчера ночью?
– Я боялась за вас, – произнесла она.
– Розали, я слишком слаб и труслив, чтобы быть убийцей. Я всего лишь ничтожный воришка. Неужели вы всегда будете презирать меня за это.
Она горько улыбнулась.
– Меня тоже есть за что презирать…
27
Едва дверь за ними закрылась, Пуаро виновато посмотрел на Рэйса. Полковник хмуро отвел глаза.
– Друг мой, я надеюсь, вы не сердитесь на меня за то, что я поступил не совсем по правилам, – говорил Пуаро, словно извиняясь.
– Для меня превыше всего человеческое счастье.
– Но до моего несчастья вам нет никакого дела, – сказал Рэйс.
– Мне было так жаль Розали, а она любит Тима Аллертона, они подходят друг другу. В ней есть твердость, которой не хватает ему. И его матери она нравится, так что все в порядке.
– Короче говоря, этот брак был устроен богом и Эркюлем Пуаро.
– Он вдруг широко улыбнулся:
– Я уверен, с этого дня Тим станет честным человеком и никогда не свернет с прямой дороги. Но почему вы так скверно обращаетесь со мной? Я терпеливый человек, однако любому терпению бывает конец. Скажите, вы знаете, кто совершил три убийства?
– Знаю.
– Тогда к чему эти хождения вокруг да около?
– Вы думаете, я просто забавляюсь, когда разбираю все эти побочные истории? Не сердитесь, друг мой, это совсем не так. Однажды мне пришлось участвовать в археологической экспедиции – там я многому научился. В процессе раскопок, когда в земле находят интересный предмет, следует внимательно расчистить все вокруг. Я стараюсь убрать с пути все постороннее, чтобы увидеть истину – обнаженную, сияющую истину.
– Отлично, – сказал Рэйс, – давайте же, наконец, вашу обнаженную сияющую истину. Это не Пеннингтон, не Аллертон, я полагаю, это не Флитвуд, скажите, кто это?
– Друг мой, я готов назвать вам его имя.
В этот момент раздался стук в дверь. Рэйс выругался сквозь зубы. Вошли доктор Бесснер и Корнелия, которая была чем-то удручена.
– Ах, полковник Рэйс, – залепетала она, – мисс Бауэрс рассказала мне все про кузину Мэри. Как ужасно! Мисс Бауэрс боится ответственности, и поскольку я – член семьи, мне тоже следует знать. Ах, доктор Бесснер такой добрый, без него я бы совсем потеряла голову!
– Ну-ну! – скромно запротестовал доктор.
– Доктор объяснил, что клептомания – это болезнь, и он в своей клинике лечит от нее больных. Ах, но если в Нью-Йорке узнают! Что же будет со всеми нами!
– Не узнают, – утешил ее Рэйс, вздохнув.
– Мы никому не скажем. Нас интересует лишь то, что непосредственно связано с убийством.
– Правда?
– Корнелия захлопала в ладоши.
– Спасибо, а я так волновалась!
– У вас слишком нежное сердце, – сказал доктор Бесснер и ласково потрепал ее по плечу.
– У нее такая прекрасная душа.
– Корнелия, – вкрадчиво спросил Пуаро, – как поживает мсье Фергюсон.
Она покраснела.
– Я не вижусь с ним, но кузина Мэри переменила свое мнение о нем.
– А вы?
– Мне кажется, он ненормальный.
Пуаро обратился к доктору:
– Как здоровье вашего пациента?
– Ему гораздо лучше. У него на редкость здоровый организм, я бы сказал, бычье здоровье. Любой другой на его месте лежал бы в жару, бреду, лихорадке, а тут: пульс ровный, температура почти нормальная. Так что маленькая фрейлейн де Бельфорт немного успокоилась.
– Раз Дойлю лучше, – прервал его Рейс, – я, пожалуй, пойду к нему. Мне надо выяснить вопрос о телеграмме.
При упоминании о телеграмме доктор вдруг оживился.
– О, хо-хо! Дойль мне рассказал, очень смешно! Это была телеграмма про овощи, картошку, артишоки, бобы… Пардон?
– Господи!
– Рэйс подскочил на стуле.
– Так значит вот кто! Ричетти! Новый код анархистов в Южной Америке. Картошка обозначает автоматы, артишоки – взрывчатку и т. д. Ричетти такой же археолог, как я. Это человек весьма опасный. У него на счету много убийств. Готов поклясться, он убил и на этот раз. Мадам Дойль случайно открыла телеграмму, и он испугался, что она повторит при мне текст про овощи.