– Но я же это самое и говорил! – воскликнул Рестарик. – Норма не отвечала за свои поступки. Кто-то ее гипнотизировал и принуждал их совершать!
– Ну, как вы не поймете! Никто не мог заставить ее сделать то, чего она не хотела. Но внушить ей, будто это сделала она, было в их возможностях. А теперь позовем ее сюда и заставим ее понять, что с ней происходило.
Он вопросительно посмотрел на старшего инспектора Нийла, и тот кивнул.
Выходя из гостиной, Стиллингфлит сказал через плечо Клодии:
– Куда вы поместили ту девушку? Ну, которую забрали от мисс Джейкоб и дали ей транквилизатор? Она лежит у себя в комнате? Встряхните-ка ее так, чтобы она добралась сюда. Нам нужна вся помощь, какой удастся заручиться.
Клодия вышла следом за ним.
Стиллингфлит вернулся, поддерживая Норму и грубовато ее ободряя:
– Вот и умница… Никто вас не укусит. Сядьте-ка вот тут.
Она послушно села. В ее покорности было что-то страшноватое. В дверях маячила полицейская надзирательница, явно возмущенная такой самодеятельностью.
Клодия привела Фрэнсис Кэри, которая зевала до ушей. Эту судорожную зевоту не могли скрыть даже падавшие на лицо черные волосы.
– Вам нужно бы чем-нибудь взбодриться, – заметил Стиллингфлит.
– Отвязались бы вы от меня, я спать хочу, – невнятно пробормотала Фрэнсис.
– Пока я не кончу, никто тут спать не будет! Ну-ка, Норма, отвечайте на мои вопросы. Старуха дальше по коридору утверждает, что вы ей признались в убийстве Дэвида Бейкера. Это так?
– Да. Я убила Дэвида, – ответила она кротким голоском.
– Закололи его?
– Да.
– Откуда вы это знаете?
Она поглядела на него с легким недоумением.
– Я не понимаю, о чем вы. Он лежал на полу вот так. Мертвый.
– Где был нож?
– Я его подняла.
– На нем была кровь?
– Да. И на его рубашке.
– А какой была она, кровь на ноже? Кровь у вас на руке, которую вам пришлось смывать? Жидкая? Или больше похожая на земляничное варенье?
– Она была как варенье, липкая. – Норма вздрогнула. – Поэтому я пошла вымыть руки.
– И правильно сделали. Что же, все складывается одно к одному очень аккуратно: жертва, убийца – то есть вы – и оружие. А как вы нанесли удар, помните?
– Нет… Этого я не помню… Но ведь нанесла же, правда?
– Мне таких вопросов не задавайте. Меня тут не было. Утверждаете это вы. Но ведь было и другое убийство, верно? Раньше?
– Вы… про Луизу?
– Да. Я про Луизу. Когда вы впервые подумали о том, чтобы ее убить?
– Много лет назад. Очень много.
– Когда вы были маленькой?
– Да.
– Долгонько пришлось ждать, верно?
– Я совсем забыла.
– Но вспомнили, когда снова ее увидели и узнали?
– Да.
– В детстве вы ее ненавидели. Почему?
– Потому что она отняла у меня папу. Моего отца.
– И сделала несчастной вашу мать?
– Мама ненавидела Луизу. Она говорила, что Луиза очень плохая женщина.
– Видимо, она много с вами о ней говорила?
– Да. А я не хотела… Я не хотела все время про нее слушать.
– Однообразно, я понимаю. В ненависти нет творческого начала. Когда вы снова ее увидели, вам действительно захотелось ее убить?
Норма словно задумалась. Ее лицо чуть-чуть оживилось.
– Знаете, нет… Все ведь случилось так давно. Я даже вообразить не могла… и вот почему…
– Вот почему вы не были уверены, что сделали это?
– Да. У меня даже была нелепая мысль, что я ее вовсе не убивала. Что это только приснилось. Что, может быть, она правда сама выбросилась из окна.
– Почему же нет?
– Потому что я знала, что это сделала я. Так я сказала.