– Выходит, я во всем виновата?
– Нет, нет, я вовсе не имел это в виду.
– Ровена Дрейк, – задумчиво произнесла миссис Оливер. – До сих пор не могу поверить, что это сделала она.
– У нее были все необходимые качества. Меня всегда интересовало, что за женщина была леди Макбет. Как бы она выглядела, если бы вы встретили ее в реальной жизни? Думаю, теперь я это знаю.
– А Майкл Гарфилд? Они кажутся такой неподходящей парой…
– Леди Макбет и Нарцисс. Необычная комбинация. Миссис Дрейк была красивой женщиной – энергичной и компетентной, прирожденным администратором и великолепной актрисой. Слышали бы вы ее жалобы по поводу смерти маленького Леопольда и всхлипывания в сухой платок.
– Какая мерзость!
– Помните, я спрашивал у вас, кто из присутствовавших на вечеринке приятный человек, а кто нет.
– Майкл Гарфилд был влюблен в нее?
– Сомневаюсь, чтобы Майкл Гарфилд когда-нибудь был влюблен в кого-то, кроме себя. Он хотел денег – много денег. Возможно, сначала Майкл надеялся расположить к себе миссис Ллуэллин-Смайт до такой степени, чтобы она составила завещание в его пользу, но миссис Ллуэллин-Смайт была не из таких женщин.
– А как насчет подделки? Я все еще этого не понимаю.
– Поначалу меня это тоже сбивало с толку. Так сказать, слишком много подделок. Но если подумать, цель становится ясной. Состояние миссис Ллуэллин-Смайт целиком отходило Ровене Дрейк. Кодицил был подделан настолько явно, что любой адвокат должен был это заметить. Он был бы опротестован, эксперты подтвердили бы факт подделки, и предыдущее завещание вошло бы в силу. Так как муж Ровены Дрейк недавно умер, она бы унаследовала все.
– А как же кодицил, который засвидетельствовала уборщица?
– Я предполагаю, что миссис Ллуэллин-Смайт узнала о связи Майкла Гарфилда и Ровены Дрейк – возможно, еще до смерти ее мужа. В гневе она добавила к завещанию кодицил, оставляя все девушке au pair. Вероятно, девушка сообщила об этом Майклу – она надеялась выйти за него замуж.
– Я думала, что она рассчитывала на брак с молодым Ферриером.
– Эту правдоподобную историю сообщил мне Майкл. Но ничто ее не подтверждало.
– Если он знал, что существует настоящий кодицил, почему же он не женился на Ольге и не заполучил деньги таким путем?
– Потому что он сомневался, получит ли она деньги на самом деле. Существует такая вещь, как дурное влияние. Миссис Ллуэллин-Смайт была старой и больной женщиной. Все ее предыдущие завещания были составлены в пользу племянника и племянницы – их бы утвердил любой суд. А Ольга была иностранкой и прослужила у миссис Ллуэллин-Смайт только год. Поэтому даже подлинный кодицил мог быть опротестован. Кроме того, я сомневаюсь, что Ольга могла бы осуществить покупку греческого острова – или даже захотела бы это сделать. У нее не было ни влиятельных друзей, ни связей в деловых кругах. Ольга привязалась к Майклу, но смотрела на него как на выгодную партию, которая помогла бы ей остаться в Англии, чего она и хотела.
– А Ровена Дрейк?
– Ровеной овладела безрассудная страсть. Она много лет прожила с мужем-инвалидом, и вдруг рядом с ней оказался поразительно красивый молодой человек. Женщины теряли из-за него голову, но ему не была нужна их красота – он хотел создавать красоту сам, используя свое дарование. Для этого требовались деньги – много денег. Что касается любви, то Майкл любил только себя. Он был нарциссом. Есть старая французская песня, которую я слышал много лет назад…
Пуаро негромко пропел:
– Я просто не в состоянии поверить, будто кто-то может совершить убийство с целью создать сад на греческом острове, – скептическим тоном произнесла миссис Оливер.
– Вот как? Неужели вы не можете себе представить этот остров так, как представлял себе его Гарфилд? Возможно, это всего лишь голая скала, но ее форма предполагает определенные возможности. Многие тонны плодородной земли покроют камни, и на этой земле будут расти цветы, кусты и деревья. Быть может, он читал в газете о миллионере-судостроителе, создавшем на острове сад для любимой женщины, и ему пришло в голову создать такой же сад, но не для женщины, а для самого себя.