Селия опустилась на стул, придвинутый Пуаро, и внимательно посмотрела на него:
– Значит, вы не думаете, что меня интересует правда?
– Я думаю, – ответил Пуаро, – что правда может причинить вам горе или потрясение, и тогда вы скажете: «Почему я не оставила все это в покое? Знать об этом мучительно и не принесет мне никакой пользы».
– Ведь речь идет о самоубийстве моих родителей, которых я любила, – отозвалась Селия. – Любить отца и мать не является недостатком.
– В наши дни многие считают как раз наоборот, – заметила миссис Оливер. – Так сказать, новый догмат вероисповедания.
– Я начала задумываться о происшедшем, – продолжала Селия. – Прислушиваться к тому, что говорили люди, которые знали мою семью, замечать их жалостливые и любопытные взгляды. Я не хочу такой жизни. Вам кажется, что это не так, но я хочу правды. Уверена, что смогу ее вынести. – Словно вспомнив о вопросе, который она собиралась задать, Селия внезапно осведомилась: – Вы видели Дезмонда, не так ли? Он говорил мне, что ходил повидаться с вами.
– Да, Дезмонд Бертон-Кокс приходил ко мне. А вы не хотели, чтобы он это делал?
– Он не спрашивал меня.
– А если бы спросил?
– Не знаю, запретила бы я ему так поступать или, напротив, одобрила бы его намерение.
– Я бы хотел задать вам один вопрос, мадемуазель. Как вам известно, Дезмонд Бертон-Кокс приходил повидать меня. Он приятный и привлекательный молодой человек и серьезно смотрит на то, о чем говорил со мной. Если вы действительно хотите пожениться, то это свяжет вас друг с другом на всю жизнь, хотя в наши дни многие молодые люди так не думают. Так вот, имеет ли значение для вас и Дезмонда, была ли смерть ваших родителей двойным самоубийством или чем-то еще?
– Значит, по-вашему, она была чем-то еще?
– Пока что я этого не знаю, – ответил Пуаро. – У меня есть основания полагать, что такое возможно. Кое-что кажется мне не вполне соответствующим версии двойного самоубийства, хотя именно ее придерживалась полиция, внимательно изучив все факты, – а в полиции, мадемуазель Селия, работают надежные люди.
– Однако причину они так и не выяснили. Вы это имели в виду?
– Совершенно верно, – подтвердил Пуаро.
– А вам кажется, что вы знаете причину, после того, как все обдумали?
– Я в этом не уверен, – ответил Пуаро. – Но думаю, что правда может оказаться весьма болезненной, и поэтому спрашиваю вас, не будет ли разумнее сказать: «Прошлое есть прошлое. Я люблю Дезмонда, и он любит меня. Нам предстоит жить в будущем».
– Дезмонд говорил вам, что он приемыш? – спросила Селия.
– Да, говорил.
– Если миссис Бертон-Кокс даже не его мать, почему же она пристает к миссис Оливер, чтобы та все у меня выспрашивала?
– А Дезмонд любит ее?
– Нет, – ответила Селия. – По-моему, он никогда ее не любил.
– Миссис Бертон-Кокс тратила деньги на его одежду, образование и все прочее. Как вы думаете, она его любит?
– Не знаю. Едва ли. Мне кажется, миссис Бертон-Кокс хотела получить ребенка взамен своего собственного. Ее сын погиб в результате несчастного случая, поэтому она решила кого-нибудь усыновить. Муж ее тоже недавно умер. Так трудно запомнить даты…
– Знаю. Но я бы хотел узнать еще кое-что.
– О ней или о Дезмонде?
– Он обеспечен финансово?
– Не знаю, что вы под этим подразумеваете. Он сможет содержать меня… жену. По-моему, при усыновлении к нему отошла значительная сумма. Конечно, это не состояние…
– А миссис Бертон-Кокс ничего не может… попридержать?
– Вы имеете в виду, лишить Дезмонда дохода, когда он на мне женится? Не думаю, чтобы она смогла или когда-либо угрожала это сделать. Все оговорено адвокатами или теми, кто осуществлял процедуру усыновления. Я слышала, что эти организации все тщательно проверяют.
– Теперь я спрошу вас о том, что может быть известно только вам и, возможно, миссис Бертон-Кокс. Вы знаете, кто была настоящая мать Дезмонда?
– Думаете, это как-то связано с чрезмерным любопытством его приемной матери? Нет, я этого не знаю. Возможно, Дезмонд был незаконнорожденным. Такие дети часто подлежат усыновлению, не так ли? Конечно, миссис Бертон-Кокс могла что-то знать о его настоящих родителях, но ему она ничего не рассказывала. Наверное, ограничивалась болтовней вроде того, как приятно быть усыновленным, потому что это означает, что ты кому-то нужен.