Последовала пауза.
– По-вашему, старая миссис Бойнтон – садистка? – спросила Сара.
– Я в этом почти уверен. Думаю, она радуется, причиняя боль – душевную, а не физическую. Такое встречается куда реже, и с этим гораздо труднее справиться. Ей нравится подчинять себе другие человеческие существа и заставлять их страдать.
– Какая мерзость! – воскликнула Сара.
Жерар рассказал ей о своем разговоре с Джефферсоном Коупом.
– Похоже, он не понимает, что происходит, – задумчиво промолвила она.
– Как он может понимать? Он не психолог.
– Верно. И не обладает нашим изощренным умом.
– Вот именно. У него прямой и сентиментальный американский ум, склонный верить хорошему, а не плохому. Он видит, что атмосфера в семье Бойнтон далеко не идеальная, но приписывает это скорее излишней любвеобильности миссис Бойнтон, нежели ее злобному нраву.
– Должно быть, это ее забавляет, – заметила Сара.
– Не сомневаюсь.
– Но ведь дети могут вырваться из тюрьмы и покончить с этим!
Жерар покачал головой:
– Вот тут вы не правы. Они не могут! Вы когда-нибудь видели старый фокус с петухом? На полу проводят черту мелом и наклоняют к ней клюв петуха. Он верит, что его привязали, и не может поднять голову. То же самое происходит с этими беднягами. Помните, что старуха тренировала их с детства. Она загипнотизировала их до такой степени, что они верят, будто не могут ей не повиноваться. Я знаю, что большинство сочло бы это вздором, но мы с вами наблюдаем это воочию. Мать убедила их, что полная зависимость от нее неизбежна. Они так долго пробыли в тюрьме, что не обратили бы внимания, если бы ее двери распахнулись. По крайней мере, один из них уже вообще не хочет быть свободным. И всем им свобода внушает страх.
– А что случится, когда она умрет? – практично осведомилась Сара.
Жерар пожал плечами:
– Зависит от того, как скоро это произойдет. Если сейчас – ну, тогда, полагаю, еще не слишком поздно. Реймонд и Кэрол пока что юные, легко воспринимают все новое – пожалуй, они могут стать нормальными людьми. А вот Леннокс, по-моему, зашел слишком далеко. Он кажется мне человеком, утратившим всякую надежду – привычно влачит жалкое существование, как тупая скотина.
– Но его жена может что-то предпринять! – воскликнула Сара. – Она должна вытащить его из этого болота!
– Возможно, она пыталась – и потерпела неудачу.
– Думаете, она тоже загипнотизирована?
Жерар покачал головой:
– Нет. Едва ли старая леди имеет над ней власть, и по этой причине старая миссис Бойнтон смертельно ненавидит молодую миссис Бойнтон. Понаблюдайте за ее глазами.
Сара нахмурилась:
– Не могу понять ее невестку. Она хоть понимает, что творится в семье?
– Думаю, догадывается.
– Эту старуху нужно убить! – заявила Сара. – Я бы прописала ей мышьяк в утреннем чае. А как насчет младшей девушки – рыжеволосой, с рассеянной улыбкой?
Жерар сдвинул брови:
– Не знаю. Тут есть что-то странное. Ведь Джиневра Бойнтон – единственная родная дочь старухи.
– Да. Полагаю, это что-то меняет… Или нет?
– Я не верю, что, когда мания власти или жестокости овладевает человеком, возможно избавить от ее пагубного воздействия даже самое дорогое и близкое существо, – медленно произнес Жерар. Помолчав, он спросил: – Вы христианка, мадемуазель?
– Не знаю, – замялась Сара. – Я привыкла считать себя неверующей. Но сейчас я в этом не уверена. Мне кажется, если бы я могла стереть все это с лица земли… – она сделала яростный жест, – все эти дома, церкви, враждующие друг с другом секты, то увидела бы Христа, въезжающего в Иерусалим на осле, и поверила бы в Него.
– Я, по крайней мере, верю в один из основных догматов христианства – «Довольствуйтесь малым», – серьезно заключил Жерар. – Будучи врачом, я знаю, что честолюбие – жажда успеха и власти – приносит человеческой душе много зла. Если оно реализуется, это приводит к высокомерию, насилию и, в конце концов, к пресыщению, а если нет… Посмотрите на обитателей сумасшедших домов. Клиники полны человеческими существами, которые не смогли примириться с собственной посредственностью и незначительностью, а потому нашли путь к спасению в бегстве от реальности.
– Жаль, что старуха Бойнтон не пребывает в сумасшедшем доме! – резко заметила Сара.
Жерар покачал головой:
– Нет, ее место не среди неудачников. Все гораздо хуже. Она добилась успеха – осуществила свою мечту.