– О, сэр Уильям! – воскликнула она. – Вы могли бы этого и не говорить. Мы все прекрасно представляем, как вели бы себя вы! Но бедный доктор Франклин такой серьезный – весь поглощен своей работой.
Бойд Каррингтон не преминул пошутить:
– И тем не менее его жена, по-видимому, заняла позицию, откуда она может наблюдать за своим мужем. Думаю, она ревнует.
– Вы слишком много знаете, сэр Уильям! – в восторге от его добродушного подтрунивания воскликнула сестра Крейвен и с сожалением добавила: – Ну что же, наверно, мне нужно пойти и принести миссис Франклин молоко.
Она нехотя удалилась, а Бойд Каррингтон, глядя ей вслед, заметил:
– Красивая девушка. Какие у нее чудесные волосы и зубы. Великолепный образец женской красоты и здоровья. Должно быть, невеселая это жизнь – все время ухаживать за больными людьми. Такая девушка заслуживает лучшей участи.
– Ну что же, – ответил я. – Полагаю, когда-нибудь она выйдет замуж.
– Надо думать.
Он вздохнул – и мне пришло в голову, что он думает о своей покойной жене. Затем Бойд Каррингтон сказал:
– Не хотите поехать со мной в Нэттон и посмотреть дом?
– С удовольствием. Только сначала узнаю, не нужен ли я Пуаро.
Я нашел Пуаро на веранде. Он был тепло укутан. Мой друг поддержал мое намерение поехать.
– Ну конечно, Гастингс, поезжайте. Думаю, это очень красивая усадьба. Вы непременно должны ее увидеть.
– Мне бы хотелось. Но как же я вас брошу?
– Мой верный друг! Нет, нет, поезжайте с сэром Уильямом. Очаровательный человек, не так ли?
– Первоклассный, – откликнулся я с жаром.
Пуаро улыбнулся:
– О да. Я так и думал, что он в вашем вкусе.
Глава 8
Я получил огромное удовольствие от этой поездки.
Погода была прекрасная – настоящий летний день. К тому же я наслаждался обществом этого человека.
Бойд Каррингтон обладал личным обаянием и к тому же приобрел богатейший жизненный опыт, повидав множество интересных мест. Это делало его прекрасным собеседником. Он рассказывал мне истории из тех времен, когда служил в Индии, а также интригующие подробности о племенах Восточной Африки. Я был так захвачен интересной беседой, что совсем забыл о своих горестях, связанных с Джудит, и серьезных тревогах, вызванных откровениями Пуаро.
Мне также нравилось то, как Бойд Каррингтон отзывался о моем друге. Он питал к Пуаро глубокое почтение – и к его работе, и к его характеру. Огорченный нынешним плохим состоянием здоровья Пуаро, Бойд Каррингтон не повторял пустых слов жалости. По-видимому, он считал, что человек, проживший жизнь так, как Пуаро, уже щедро вознагражден судьбой, и воспоминания дают моему другу удовлетворение и поддерживают его чувство собственного достоинства.
– К тому же, – сказал Бойд Каррингтон, – бьюсь об заклад, его ум так же остер, как и прежде.
– Да, это действительно так, – с жаром согласился я.
– Самая большая ошибка – это считать, что, если у человека не ходят ноги, у него перестает варить котелок. Ничего подобного. Старость гораздо меньше воздействует на мозг, чем вы думаете. Черт возьми, я бы не рискнул совершить убийство под носом у Эркюля Пуаро – даже теперь.
– Он бы до вас добрался, если бы вы это сделали, – ответил я, усмехнувшись.
– Бьюсь об заклад, добрался бы. Правда, – добавил баронет с горестным видом, – у меня в любом случае не получилось бы ничего путного. Знаете, я не умею планировать. Слишком нетерпелив. Если бы я совершил убийство, то только под влиянием минуты.
– Пожалуй, такое преступление труднее всего раскрыть.
– Не думаю. Я бы сильно наследил. Ну что же, к счастью, у меня нет криминальных наклонностей. Единственный, кого я, пожалуй, мог бы убить, – это шантажист. Шантаж – самая подлая вещь на свете. Я всегда считал, что шантажистов нужно убивать. А как вы думаете?
Я признался, что в некоторой степени сочувствую его точке зрения.
Затем мы занялись осмотром усадьбы и нововведений в ней – к нам навстречу уже спешил молодой архитектор.
Архитектура Нэттона была главным образом эпохи Тюдоров, лишь одно крыло было добавлено позже. Здесь ничего не модернизировали и не меняли со времен сороковых годов девятнадцатого века, когда были оборудованы две примитивные ванные комнаты.
Бойд Каррингтон рассказал, что его дядя был до некоторой степени отшельником, не очень-то жаловавшим людей. В огромном доме он использовал под жилье только небольшую его часть. Бойда Каррингтона с братом дядюшка терпел, и они проводили здесь школьные каникулы. Тогда сэр Эверард еще не стал таким затворником, как впоследствии.