– Совершенно верно. Не знаешь, куда смотреть! – Он добавил: – Приятный парень этот Нортон. Правда, очень тихий. Вечно наблюдает за птицами и все в таком духе. Не любит в них стрелять, как он мне сказал. Удивительно! Никакого охотничьего азарта. Я говорил ему, что он многое теряет. Не понимаю, что за удовольствие – шататься в холод по лесам, разглядывая птиц в бинокль.
Нам тогда в голову не приходило, что хобби Нортона может сыграть важную роль в грядущих событиях.
Глава 9
Дни проходили без всякой пользы в тревожном ожидании неведомых событий.
Фактически ничего – если я могу так выразиться – не происходило. Однако были происшествия, обрывки странных разговоров, случайные сведения о разных обитателях Стайлз, замечания, кое-что разъясняющие. Все это скапливалось, и, если бы эти кусочки правильно сложить, многое для меня прояснилось бы.
Именно Пуаро в нескольких убедительных словах показал мне то, к чему я был преступно слеп.
Я в сотый раз сетовал на его отказ довериться мне. Это нечестно, говорил я ему. Мы с ним всегда бывали в одинаковой степени осведомлены – даже если ему удавалось сделать на основании этих сведений правильные выводы, а я оказывался не столь проницателен, как он.
Пуаро нетерпеливо взмахнул рукой.
– Совершенно верно, мой друг. Это нечестно! Это не спортивно! Это игра не по правилам! Примите все это и успокойтесь. Это не игра – это не le sport[801]. Ведь вы занимаетесь тем, что лихорадочно гадаете, кто такой X. Не для этого я просил вас сюда приехать. Вам нет нужды этим заниматься. Я знаю ответ на этот вопрос. Но вот чего я не знаю и что хочу знать: «Кто должен умереть – и очень скоро?» Вам, mon vieux[802], следует не ребусы решать, а спасти человеческое существо от смерти.
Я был поражен.
– Конечно, – пробормотал я. – Я… да, ведь вы практически сказали то же самое один раз, но я не совсем осознал.
– Так осознайте это сейчас – немедленно.
– Да, да, непременно… я хочу сказать, что уже осознал.
– Bien! Тогда скажите мне, Гастингс, кто же должен умереть?
Я смотрел на него в полной растерянности.
– Я действительно не имею никакого представления об этом!
– А вы должны иметь представление! Для чего же вы здесь еще?
– Конечно, – сказал я, возвращаясь к своим размышлениям на эту тему, – должна существовать связь между жертвой и X, так что если бы вы сказали мне, кто X…
Пуаро так энергично затряс головой, что смотреть на это было мучительно.
– Разве я вам не говорил, что в том-то и суть метода X? Не будет ничего, связывающего X с этой смертью. Это несомненно.
– Вы имеете в виду, что связь будет скрыта?
– Она будет так хорошо скрыта, что ни вам, ни мне ее не найти.
– Но несомненно, изучив прошлое X…
– Говорю вам – нет. Сейчас не время для этого. Убийство может произойти в любой момент, вы понимаете?
– Убьют кого-то в этом доме?
– Кого-то в этом доме.
– И вы в самом деле не знаете, кого и каким образом?
– Ах! Если бы я знал, то не принуждал вас выяснять это за меня.
– Вы основываете свое предположение просто на присутствии X?
В голосе моем прозвучало сомнение. Пуаро, которому стало изменять самообладание с тех пор, как он утратил подвижность, буквально заорал на меня:
– Ах, ma foi[803], сколько же раз я должен все это повторять? Если множество военных корреспондентов внезапно съезжаются в определенную точку Европы, что это означает? Это означает войну! Если доктора со всего мира прибывают в определенный город, что это показывает? Что там должна состояться медицинская конференция. Если вы видите, что стервятник кружит над каким-то местом, там скоро будет труп. Если вы видите, как по вересковой пустоши идут загонщики, значит, будет охота. Если вы видите, как человек вдруг останавливается, срывает с себя одежду и бросается в море, – это означает, что он будет спасать утопающего.
Если вы видите, как леди средних лет и респектабельной внешности подсматривают сквозь изгородь, – вы можете сделать вывод, что там происходит что-то непристойное! И наконец, если вы почуяли запах жареного мяса и заметили, как несколько человек идут по коридору в одном и том же направлении, можете с полной уверенностью предположить, что скоро подадут обед!
С минуту-другую я размышлял над этими аналогиями, потом сказал, обратившись к первой: