Мадам Эсмеральда была одета в черные разлетающиеся одежды, на голове у нее был повязан шарф, а нижняя часть лица закрывалась вуалью, которая слегка заглушала ее голос.
Схватив Пуаро за руку, она быстро предсказала ему его будущую судьбу, в которой будут большие деньги, успех у черноволосой красавицы и сказочное избавление от опасности.
– Все, что вы говорите, это прекрасно, мадам Легг. Остается только подождать, пока все это сбудется.
– Ах, – сказала Пегги, – так вы меня знаете, не так ли?
– Я получил упреждающую информацию: миссис Оливер рассказала мне, что изначально вы должны были быть Жертвой, но потом вас передали в распоряжение сверхъестественных сил.
– А мне бы все-таки хотелось быть Телом, – пожаловалась Пегги. – Гораздо спокойнее. Во всем виноват Джим Уорбороу. Скажите, сейчас уже есть четыре часа? Мне очень хочется чаю, а мой перерыв – с четырех до половины пятого.
– Остается подождать еще десять минут, – сообщил Пуаро, проконсультировавшись со своими большими старомодными часами. – Может быть, мне принести вам чашку чая прямо сюда?
– Нет, нет, я хочу настоящий перерыв, да и ждать осталось всего десять минут.
Как только сыщик вышел из палатки, ему немедленно предложили угадать на глаз вес торта.
На стенде, где кольца надо было набрасывать на различные предметы и которым заправляла толстая женщина добродушного вида, ему тоже предложили попытать счастья. К своему неудовольствию, бельгиец мгновенно выиграл пластмассового пупса. С глупым видом неся эту куклу, Пуаро наткнулся на Майкла Уэймана, который с унылым видом стоял в сторонке в начале тропинки, ведущей к пристани.
– Сразу видно, что вы наслаждаетесь жизнью, месье Пуаро, – произнес архитектор с язвительной улыбкой.
Сыщик пристально рассмотрел свой выигрыш.
– Он просто ужасен, не так ли? – печально произнес он.
Неожиданно рядом с ним заплакал маленький ребенок. Пуаро остановился и сунул пупса в руки малышу.
– Voilà[848], это для тебя.
Слезы младенца мгновенно просохли.
– Ну вот, Виолетта, смотри, какой добрый джентльмен. Скажи – «спасибо вам за…».
– Объявляется конкурс на лучший детский маскарадный костюм, – произнес в мегафон капитан Уорбороу. – Первая группа – дети от трех до пяти лет. Пожалуйста, постройтесь.
Потом он подошел к ним, оглядываясь по сторонам.
– А где леди Стаббс? Кто-нибудь ее видел? Ведь она должна судить этот конкурс.
– Я видел ее четверть часа тому назад, – ответил Пуаро.
– Она шла к гадалке, когда я видел ее в последний раз, – рассказал архитектор. – Может быть, она все еще там?
Он подошел к палатке, приподнял полог, заглянул внутрь, после чего отрицательно покачал головой.
– Черт побери эту женщину, – разозлился Уорбороу. – Куда она могла запропаститься? Дети уже ждут. Может быть, она в доме?
И капитан быстро отошел. Пуаро проводил его взглядом, а затем повернулся, услышав у себя за спиной какое-то движение.
По тропинке, ведущей с пристани, поднимался молодой человек с очень темной кожей, одетый в безупречный костюм яхтсмена. Он остановился, как будто сбитый с толку развернувшейся перед ним сценой.
– Прошу прощения, – обратился он наконец к сыщику, – это дом сэра Джорджа Стаббса?
– Именно так. А вы, скорее всего, кузен леди Стаббс?
– Меня зовут Пауль Лопес.
– А меня – Эркюль Пуаро.
Они поклонились друг другу. Бельгиец объяснил все обстоятельства происходящего праздника. Как раз когда он заканчивал, к ним через всю площадку подошел сэр Джордж.
– Пауль Лопес? Очень рад вас видеть. Хэтти получила ваше письмо сегодня утром. А где же ваша яхта?
– Мы пришвартовались в Дартмуте. А вверх по реке, к пристани, я поднялся на своем катере.
– Надо найти Хэтти. Она должна быть где-то здесь… Надеюсь, что вы отобедаете у нас сегодня.
– Вы очень добры.
– Вы поживете у нас?
– Спасибо большое за предложение, но я предпочитаю спать на яхте – мне так проще.
– А вы надолго прибыли?
– Дня на два-три, наверное. Точно пока не знаю. – Пауль Лопес пожал своими элегантными плечами.
– Я уверен, что Хэтти будет в восторге. Да где же она? Я не так давно ее видел. – Мистер Стаббс недоуменно оглянулся кругом. – Она должна была судить конкурс детского маскарадного костюма. Ничего не понимаю. Прошу извинить меня. Придется спросить мисс Бревис.