– Да.
– Дигиталин в какой-то степени кумулятивное лекарство?
– Вроде бы да. Я не слишком в этом разбираюсь.
– Если миссис Бойнтон приняла чрезмерную дозу дигиталина…
– Это невозможно. – Надин решительно прервала фразу Пуаро. – Она всегда была очень осторожна, и я тоже, когда отмеривала для нее дозу.
– Но чрезмерная доза могла содержаться в самом пузырьке, если аптекарь ошибся.
– По-моему, это маловероятно, – спокойно ответила Надин.
– В любом случае анализ это покажет.
– К сожалению, пузырек разбился.
Пуаро встрепенулся:
– Вот как? Кто же его разбил?
– Точно не знаю. Наверное, кто-то из слуг. Когда тело свекрови относили в ее пещеру, возникла суматоха, да и темнело уже. Вот стол и опрокинулся.
– Любопытно, – произнес Пуаро.
Надин устало пошевелилась на стуле.
– Очевидно, вы предполагаете, что моя свекровь умерла не от шока, а от чрезмерной дозы дигиталина? Мне это не кажется правдоподобным.
Пуаро склонился вперед.
– Даже если я скажу вам, что у доктора Жерара – французского врача, который был с вами в лагере, – исчезло из аптечки определенное количество дигитоксина?
Надин побледнела, непроизвольно вцепившись в край стола и опустив глаза. Она застыла, словно мадонна, высеченная из камня.
– Ну, мадам, что вы на это скажете?
Секунды шли друг за другом, но Надин молчала. Прошло две минуты, прежде чем она подняла взгляд.
– Вы знаете, мсье Пуаро, что я не убивала мою свекровь! Она была цела и невредима, когда я отошла от нее. Многие могут это засвидетельствовать. Следовательно, будучи невиновной в этом преступлении, я могу обратиться к вам с просьбой. Если я поклянусь вам, что свершилось высшее правосудие, вы бросите это дело? Сколько нам всем пришлось вынести! И теперь, когда мы обрели покой и возможность счастья, неужели вы способны все это разрушить?
Пуаро выпрямился. Его глаза сверкнули зеленоватым светом.
– О чем именно вы просите меня, мадам?
– Я говорю вам, что моя свекровь умерла естественной смертью и прошу мне поверить.
– Иными словами, вы знаете, что вашу свекровь преднамеренно убили, и просите меня посмотреть на это сквозь пальцы.
– Я прошу вас сжалиться!
– Да, над тем, у кого нет жалости.
– Вы не понимаете – все было совсем не так…
– Откуда вы знаете, мадам? Или вы сами совершили убийство?
Надин покачала головой, не обнаруживая признаков вины.
– Нет, – спокойно сказала она. – Моя свекровь была жива, когда я отошла от нее.
– А что случилось потом? Вы знаете наверняка? Или подозреваете?
– Я слышала, мсье Пуаро, что в Восточном экспрессе вы приняли официальную версию происшедшего[189].
Пуаро с любопытством посмотрел на нее:
– Интересно, кто рассказал вам об этом?
– Но это правда?
– Это было… совсем другое дело, – медленно произнес Пуаро.
– Нет! Не другое! – страстно воскликнула Надин. – Убитый воплощал собой зло… и она тоже!
– Нравственные качества жертвы тут ни при чем, – остудил ее пыл Пуаро. – Человеческое существо, которое присваивает право лично вершить правосудие и лишает жизни другое человеческое существо, опасно для общества. Это говорю вам я, Эркюль Пуаро!
– Как вы суровы!
– В некоторых отношениях, мадам, я беспощаден. Я не одобряю убийства! Это последнее слово Эркюля Пуаро.
Надин поднялась. Ее темные глаза сверкали.
– Тогда продолжайте разрушать жизни невинных людей! Мне больше нечего сказать!
– Напротив, мадам, я думаю, вы можете поведать очень многое. Что случилось после того, как вы покинули вашу свекровь? Когда вы и ваш муж находились в шатре?
Она пожала плечами:
– Откуда я знаю?
– Вы знаете – или подозреваете.
Надин посмотрела ему в глаза:
– Я ничего не знаю, мсье Пуаро.
Повернувшись, она вышла из комнаты.
Глава 8
Отметив в блокноте «Н.Б. – 16.40», Пуаро открыл дверь, позвал ординарца, которого полковник Карбери предоставил в его распоряжение, – смышленого араба, хорошо говорящего по-английски, – и попросил его прислать мисс Кэрол Бойнтон.
Спустя непродолжительное время он с интересом рассматривал вошедшую девушку, отмечая ее каштановые волосы, горделивую посадку головы на длинной шее и нервные точеные руки.
– Садитесь, мадемуазель, – предложил Пуаро.