Прежде чем осуществить ваш план, вы сделали последнюю попытку пробудить мужа от спячки – сообщили ему о своем намерении выйти замуж за Джефферсона Коупа. Хотя это расстроило вашего супруга, он не прореагировал так, как вы надеялись, поэтому вам пришлось привести в действие план убийства. Вы вернулись в лагерь, обменявшись по пути несколькими любезностями с леди Уэстхолм и мисс Прайс. Вы поднялись к пещере, у которой сидела ваша свекровь, держа шприц с лекарством наготове. С вашим опытом медсестры вам не составило труда схватить ее за запястье и ввести дигитоксин, прежде чем она осознала, что вы делаете. Из долины было видно только то, что вы разговариваете со старой леди, склонившись к ней. Затем вы принесли из своей пещеры стул и сели рядом, якобы продолжая дружескую беседу еще несколько минут. Смерть, должно быть, наступила мгновенно. Вы разговаривали с мертвой женщиной, но кто мог об этом догадаться? Потом вы отнесли стул назад и спустились в шатер, где застали вашего мужа читающим книгу. Вы специально не покидали шатер, не сомневаясь, что смерть миссис Бойнтон припишут сердечному приступу. (Собственно говоря, так оно и было, хотя приступ вызвали искусственно.) Только в одном ваш план дал сбой. Вы не смогли вернуть шприц в палатку доктора Жерара, потому что доктор слег с малярией и, хотя вы этого не знали, уже хватился шприца. Это, мадам, единственный промах, во всех иных отношениях безупречном преступлении.
Последовало гробовое молчание. Затем Леннокс вскочил на ноги.
– Нет! – крикнул он. – Это грязная ложь! Надин не могла этого сделать! Моя мать… уже была мертва!
– Вот как? – Пуаро быстро повернулся к нему. – Значит, ее убили все-таки вы, мистер Бойнтон?
Леннокс опустился на стул и закрыл лицо дрожащими руками.
– Да, это правда… Я убил ее.
– Вы взяли дигитоксин из палатки доктора Жерара?
– Да.
– Когда?
– Как вы сказали – утром.
– А шприц?
– Шприц? Да, и шприц тоже.
– Почему вы убили ее?
– И вы еще спрашиваете?
– Да, спрашиваю!
– Но вы же знаете… моя жена собиралась уйти от меня с Коупом…
– Да, но вы узнали об этом только во второй половине дня.
Леннокс уставился на него:
– Конечно, когда мы ходили на прогулку…
– Однако яд и шприц вы взяли утром.
– Какого дьявола вы терзаете меня вашими вопросами? – Леннокс провел ладонью по лбу. – И вообще, какое это имеет значение?
– Очень большое. Советую вам, мистер Леннокс Бойнтон, сказать правду.
– Какую правду?
– Самую обыкновенную.
– Хорошо! – Леннокс махнул рукой. – Но я не знаю, поверите ли вы мне. – Он глубоко вздохнул. – Когда Надин сообщила мне о своем решении, я почти обезумел. Мне и в голову не приходило, что она может уйти от меня к кому-то другому. Я чувствовал себя так, словно был пьян или тяжело болен.
Пуаро кивнул:
– Я обратил внимание на то, как леди Уэстхолм описала вашу походку, когда вы проходили мимо нее. Поэтому я знал, что ваша жена солгала, сказав, что сообщила вам о своих намерениях, когда вы оба вернулись в лагерь. Продолжайте, мистер Бойнтон.
– Я едва осознавал, что делаю… Но когда я подходил к лагерю, в голове у меня начало проясняться. Я понял, что сам во всем виноват, что был жалким червяком! Мне следовало давным-давно уйти от мачехи. И я подумал, что сейчас, может быть, еще не слишком поздно. Старая ведьма восседала на фоне красных скал, как какой-то мерзкий идол. Я поднялся туда сказать ей, что ухожу немедленно. Мне пришла в голову дикая мысль уехать с Надин тем же вечером в Маан или еще куда-нибудь…
– Леннокс, дорогой…
Снова послышался тяжкий вздох.
– Но она сидела там мертвая! Я был ошеломлен – опять не знал, как мне поступить… Слова, которые я собирался прокричать ей, застряли у меня в горле. Я словно окаменел… Машинально я подобрал ее часы – они лежали у нее на коленях – и надел их на ее дряблое мертвое запястье… – Он содрогнулся. – Это было ужасно!.. Потом я спустился к шатру… Я хотел позвать кого-нибудь, но не смог – просто сидел, листал газеты и ждал… – Леннокс сделал паузу. – Конечно, вы этому не верите. Почему я никому ничего не сказал? Почему не обратился за помощью к Надин? Я сам не знаю.