Она кивнула:
– Да. Я думаю, вы сумеете мне помочь.
– Буду рад это сделать, мадам.
– Вы очень умный человек, мсье Пуаро, – я поняла это вчера вечером. Вы многое способны понять. Поэтому я хочу, чтобы вы поняли моего мужа.
– Да, мадам?
– Я не стала бы говорить об этом с суперинтендентом Сагденом. Он бы меня не понял. Но вы должны понять.
Пуаро поклонился:
– Я польщен, мадам.
– В течение многих лет после того, как мы поженились, – спокойно продолжала Хильда, – мой муж страдал от тяжелой душевной травмы.
– Вот как?
– Травмы физические причиняют шок и боль, но это постепенно проходит – плоть заживает, кости срастаются. Может остаться легкая слабость или маленький шрам, но не более. Но мой муж, мсье Пуаро, перенес жестокую душевную травму в самом впечатлительном возрасте. Он обожал мать, видел, как она умирает, и считал отца морально виновным в ее смерти. От этого шока Дэвид так и не оправился. Его гнев против отца никогда не утихал. Это я убедила Дэвида приехать сюда на Рождество и помириться с отцом. Я сделала это ради него – мне хотелось, чтобы его душевная рана наконец зажила. Но теперь я понимаю, что наш приезд был ошибкой. Симеон Ли забавлялся, растравляя эту старую рану. Это было очень… рискованно.
– Вы хотите сказать, мадам, что ваш муж убил своего отца? – осведомился Пуаро.
– Я говорю вам, мсье Пуаро, что он легко мог это сделать. Но Дэвид этого не делал! Во время убийства Симеона Ли его сын играл похоронный марш. Желание убить жило в его сердце, но выходило из-под пальцев и умирало в звуках.
Несколько секунд Пуаро молчал.
– Каков же ваш вердикт, мадам, по поводу этой давней драмы? – спросил он.
– Вы имеете в виду смерть жены Симеона Ли?
– Да.
– Я достаточно знаю жизнь, – медленно произнесла Хильда, – чтобы не судить ни о чем по внешним признакам. Судя по всему, Симеон Ли действительно скверно обходился с женой. В то же время я не сомневаюсь, что в ней была та покорность и склонность к мученичеству, которые пробуждают худшие инстинкты в мужчинах определенного типа. Думаю, Симеон Ли восхищался бы мужеством и силой характера, а терпение и слезы его только раздражали.
Пуаро кивнул:
– Вчера вечером ваш муж сказал: «Моя мать никогда не жаловалась». Это правда?
– Конечно, нет! – воскликнула Хильда Ли. – Она постоянно жаловалась Дэвиду, перекладывая все бремя своих несчастий на его плечи! А он был слишком юн, чтобы это вынести!
Пуаро задумчиво посмотрел на нее. Под его взглядом она покраснела и закусила губу.
– Понимаю, – сказал он наконец.
– Что вы понимаете? – резко осведомилась Хильда.
– Понимаю, что вам пришлось быть матерью вашему мужу, в то время как вы предпочли бы быть женой.
Она молча отвернулась.
В этот момент Дэвид вышел на террасу и направился к ним.
– Прекрасный день, не так ли, Хильда? – бодро заговорил он. – Скорее весенний, чем зимний.
Дэвид подошел к ним, вскинув голову. Прядь светлых волос падала на его лоб, голубые глаза блестели. Он выглядел удивительно юным, словно излучая мальчишескую энергию и беззаботную радость. Эркюль Пуаро затаил дыхание.
– Пойдем к пруду, Хильда, – предложил Дэвид.
Улыбнувшись, она взяла его под руку и отошла вместе с ним.
Наблюдая за ними, Пуаро увидел, как Хильда обернулась и бросила на него быстрый взгляд. Ему показалось, что в нем мелькнуло беспокойство – или, возможно, это был страх?
Пуаро медленно побрел на другой конец террасы, бормоча себе под нос:
– Я всегда говорил, что вынужден играть роль отца-исповедника! А так как женщины ходят к исповеди чаще мужчин, они и пришли ко мне этим утром. Интересно, не появится ли вскоре еще одна?
Дойдя до края террасы и снова повернувшись, он получил ответ на свой вопрос. Лидия Ли направлялась к нему.
4
– Доброе утро, мсье Пуаро, – поздоровалась Лидия. – Трессилиан сказал, что я найду вас здесь с Харри, но я рада, что вы один. Моему мужу рассказывали о вас. Он очень хочет с вами побеседовать.
– В самом деле? Может быть, мне сразу пойти к нему?
– Нет. Прошлой ночью Элфред почти не спал. В конце концов я дала ему снотворное. Он все еще спит, и я не хочу его беспокоить.
– Это весьма благоразумно. Вчера вечером я заметил, что он испытал страшное потрясение.
– Дело в том, мсье Пуаро, – серьезно отозвалась Лидия, – что Элфред любил отца гораздо больше, чем остальные.