– И поэтому вы хотели меня видеть?
Пуаро сразу стал серьезным.
– Нет, мадам. Ваш муж просил меня остаться здесь и сделать все возможное, чтобы добраться до истины.
– Ну? – нетерпеливо осведомилась Лидия.
– Я бы не хотел принимать предложение, если его не одобряет хозяйка дома.
– Естественно, я поддерживаю просьбу моего мужа, – холодно сказала она.
– Да, мадам, но мне этого мало. Вы действительно хотите, чтобы я остался здесь?
– Почему бы и нет?
– Давайте будем более откровенны. Вы хотите, чтобы правда выяснилась?
– Естественно.
Пуаро вздохнул:
– И долго вы будете отделываться обычными фразами?
– Я самая обычная женщина, – ответила Лидия. Поколебавшись, она добавила: – Пожалуй, лучше в самом деле говорить откровенно. Конечно, я вас понимаю. Положение не из приятных. Моего свекра зверски убили, и, если не удастся предъявить обвинение в убийстве с целью ограбления самому вероятному подозреваемому, Хорбери, – а похоже, это действительно не удастся, – значит, это сделал кто-то из членов его семьи. Отдать этого человека под суд означает навлечь стыд и позор на всех нас… Честно говоря, я не хочу, чтобы это случилось.
– Вы предпочитаете, чтобы убийца остался безнаказанным? – спросил Пуаро.
– Очевидно, многие убийцы остаются неразоблаченными.
– Безусловно.
– Тогда какое имеет значение, если их станет одним больше?
– А как же другие члены семьи? – осведомился Пуаро. – Невиновные?
Лидия уставилась на него:
– При чем тут они?
– Вы понимаете, что, если правда никогда не выяснится, тень подозрения будет по-прежнему падать на всех?
– Об этом я не подумала, – медленно произнесла Лидия.
– Если никто никогда не узнает, кто убийца… А может быть, вы уже это знаете, мадам?
– Вы не имеете права так говорить! – вскрикнула Лидия. – Это неправда! О, если бы только это мог быть посторонний, а не член семьи…
– Возможно и то и другое одновременно, – заметил Пуаро.
– Что вы имеете в виду? – удивленно спросила она.
– Это может быть член семьи – и в то же время посторонний… Не понимаете? Eh bien[248], это всего лишь идея, пришедшая на ум Эркюлю Пуаро. – Он посмотрел на нее. – Итак, мадам, что же мне ответить мистеру Ли?
Лидия подняла руку, но тут же беспомощно опустила ее.
– Конечно, вы должны согласиться, – сказала она.
4
Пилар стояла в центре музыкальной комнаты, ее глаза бегали из стороны в сторону, как у загнанного животного.
– Я хочу уехать отсюда! – заявила она.
– Вы не единственная, кто этого хочет, – отозвался Стивен Фэрр. – Но нас отсюда не выпустят, дорогая моя.
– Вы имеете в виду… полицию?
– Вот именно.
– Не очень приятно иметь дело с полицией, – серьезно сказала Пилар. – Такое не должно случаться с респектабельными людьми.
– Под респектабельными людьми вы подразумеваете себя? – с улыбкой осведомился Стивен.
– Нет, – ответила Пилар, – Элфреда, Лидию, Дэвида, Джорджа, Хильду… ну и Мэгдалин тоже.
Стивен зажег сигарету и некоторое время молча курил.
– Почему вы делаете исключение? – спросил он наконец.
– Какое исключение?
– Почему вы не упомянули братца Харри?
Пилар засмеялась, сверкнув ровными белыми зубами.
– О, Харри – другое дело! Думаю, ему и раньше приходилось общаться с полицией.
– Возможно, вы правы. Он чересчур колоритен, чтобы вписаться в семейный портрет. – Сделав паузу, он спросил: – Вам нравятся ваши английские родственники, Пилар?
– Они все очень добрые, – с сомнением отозвалась девушка, – но слишком мрачные и почти совсем не улыбаются.
– Девочка моя, в доме только что произошло убийство!
– Да… – неуверенно согласилась Пилар.
– Убийство, – наставительно произнес Стивен, – не такое повседневное событие, как ваше легкомыслие, кажется, изволит предполагать. Не знаю, как в Испании, а в Англии к убийствам относятся очень серьезно.
– Вы смеетесь надо мной, – обиделась Пилар.
– Ошибаетесь. Я отнюдь не в смешливом настроении.
Пилар внимательно посмотрела на него:
– Потому что вам тоже хочется отсюда уехать?