– Да.
– И высокий красивый полицейский вам этого не позволяет?
– Я его не спрашивал. Но если спрошу, то не сомневаюсь, что он ответит «нет». Я должен быть осторожен, Пилар, и следить за каждым своим шагом.
– Это очень утомительно, – кивнула Пилар.
– Более чем утомительно, дорогая моя. К тому же этот чудаковатый иностранец рыщет вокруг. Не думаю, что от него есть какой-то толк, но мне он действует на нервы.
Пилар нахмурилась.
– Мой дедушка был очень богатым, верно? – спросила она.
– По-видимому, да.
– А кому достанутся его деньги? Элфреду и остальным?
– В зависимости от его завещания.
– Полагаю, – задумчиво промолвила Пилар, – дедушка мог бы оставить мне какие-то деньги, но боюсь, что он этого не сделал.
– С вами все будет в порядке, – утешил ее Стивен. – В конце концов, вы член семьи. Они должны позаботиться о вас.
– Я член семьи, – со вздохом повторила Пилар. – Звучит забавно, но почему-то это меня совсем не забавляет.
– Вполне понятно.
Пилар вздохнула опять.
– Может быть, поставим пластинку и потанцуем? – предложила она.
– Не знаю, хорошо ли это будет выглядеть, – засомневался Стивен. – Ведь в доме траур, вы, бессердечная испанская плутовка!
Пилар широко открыла глаза:
– Но я не чувствую никакого горя. Ведь я почти не знала дедушку, и, хотя мне нравилось с ним разговаривать, я вовсе не испытываю желания плакать, потому что он умер. Было бы глупо притворяться.
– Вы неподражаемы! – рассмеялся Стивен.
– Мы можем положить в патефон чулки и перчатки, – настаивала Пилар. – Тогда он будет звучать тише, и никто ничего не услышит.
– Ладно, пошли, искусительница.
С радостным смехом Пилар выбежала из комнаты и направилась в сторону танцевального зала в дальнем конце дома.
Добравшись до бокового коридора, ведущего к двери в сад, она застыла как вкопанная. Стивен, догнав ее, также остановился.
Эркюль Пуаро снял со стены портрет и изучал его при свете, проникающем с террасы. Подняв взгляд, он увидел их.
– Ага! – воскликнул Пуаро. – Вы появились в подходящий момент.
– Что вы делаете? – спросила Пилар, подойдя к нему.
– Изучаю нечто очень важное, – серьезно ответил Пуаро, – лицо Симеона Ли в молодости.
– Так это мой дедушка?
– Да, мадемуазель.
Пилар уставилась на портрет.
– Как же он изменился… – медленно произнесла она. – Дедушка был таким старым и сморщенным. А здесь он выглядит так, как мог бы выглядеть Харри лет десять назад.
Пуаро кивнул:
– Да, мадемуазель, Харри Ли очень похож на своего отца. – Он подвел ее к другому портрету. – А это ваша бабушка – кроткое продолговатое лицо, очень светлые волосы, мягкие голубые глаза…
– Как у Дэвида, – сказала Пилар.
– Элфред тоже на нее похож, – добавил Стивен.
– Наследственность – интересная вещь, – продолжал Пуаро. – Мистер Ли и его жена принадлежали к диаметрально противоположным типам. Большей частью их дети похожи на мать. Взгляните сюда, мадемуазель.
Он указал на портрет девушки лет девятнадцати с волосами как золотые нити и большими, смеющимися голубыми глазами. Цвета были материнскими, но в лице ощущалась энергия, несвойственная мягким чертам жены Симеона Ли.
– О! – воскликнула Пилар.
Ее лицо покрылось румянцем. Сняв с шеи медальон на длинной золотой цепочке, она нажала пружину и открыла его. Пуаро увидел то же смеющееся лицо.
– Моя мать, – сказала Пилар.
Пуаро кивнул. С другой стороны медальона находился портрет мужчины. Он был молод и красив, с черными волосами и темно-голубыми глазами.
– Ваш отец? – спросил Пуаро.
– Да, – ответила Пилар. – Очень красивый, правда?
– Да, действительно. У испанцев редко бывают голубые глаза, не так ли, сеньорита?
– Иногда встречаются на севере. Кроме того, у отца была мать-ирландка.
– Значит, в вас течет испанская, ирландская, английская и немножко цыганская кровь, – задумчиво произнес Пуаро. – Знаете, что я думаю, мадемуазель? С такой наследственностью вы можете стать опасным врагом.
– Помните, что вы говорили в поезде, Пилар? – смеясь, сказал Стивен. – Что, если бы у вас были враги, вы бы перерезали им горло… О! – Он быстро умолк, осознав значение своих слов.
Эркюль Пуаро быстро сменил тему:
– Ах да, сеньорита, я хотел попросить ваш паспорт. Он нужен моему другу суперинтенденту. В этой стране существуют правила – глупые и утомительные, но обязательные для иностранцев. А по закону вы, разумеется, иностранка.