– Боюсь, безумие тут ни при чем, – сказал Пуаро. – Кое-кто находится в большой опасности.
Он повернулся и вошел в дом.
В этот момент Пилар вышла из кабинета. На ее щеках алели пятна. Она шла с высоко поднятой головой, ее глаза ярко блестели.
Когда Пуаро подошел к ней, она внезапно топнула ногой и заявила:
– Я не возьму их!
Пуаро поднял брови:
– Чего вы не возьмете, мадемуазель?
– Элфред только что сказал, что я должна получить ту часть денег, которую дедушка оставил моей матери.
– Ну?
– Элфред объяснил, что я не могу получить ее по закону, но он, Лидия и остальные считают, что она должна достаться мне. Они говорят, что это вопрос справедливости.
– Ну? – повторил Пуаро.
Пилар снова топнула ногой:
– Неужели вы не понимаете? Они отдают мне эти деньги…
– И это оскорбляет вашу гордость? Но ведь они говорят правду – по справедливости эти деньги должны принадлежать вам.
– Вы не понимаете…
– Напротив – я все отлично понимаю.
Девушка сердито отвернулась.
В дверь позвонили. Бросив взгляд через плечо, Пуаро увидел снаружи силуэт суперинтендента Сагдена.
– Куда вы идете? – быстро спросил он Пилар.
– В гостиную – к остальным.
– Отлично. Оставайтесь с ними. Не ходите по дому одна – особенно в темноте. Будьте настороже. Вам никогда не будет грозить бо́льшая опасность, чем сегодня, мадемуазель.
Пуаро повернулся и пошел навстречу Сагдену.
Последний подождал, пока Трессилиан вернется в свою буфетную, и протянул Пуаро телеграмму:
– Прочтите. Она от южноафриканской полиции.
Телеграмма гласила: «Единственный сын Эбенезера Фэрра умер два года назад».
– Теперь мы все знаем! – сказал Сагден. – Даже забавно – я шел совсем по другому следу…
4
Высоко подняв голову, Пилар вошла в гостиную.
Она направилась прямо к Лидии, которая сидела у окна и что-то вязала.
– Я пришла сообщить вам, Лидия, – сказала она, – что не возьму эти деньги. Я намерена уехать немедленно…
Лидия выглядела удивленной.
– Дитя мое, – заговорила она, отложив вязанье, – должно быть, Элфред очень плохо объяснил. Если тебе кажется, что речь идет о подачке, то это совсем не так. Дело вовсе не в нашей доброте и щедрости, а в том, что правильно и что нет. При обычных обстоятельствах деньги получила бы твоя мать, а ты унаследовала бы их от нее. Это твое право как ее дочери. Вопрос не в благотворительности, а в справедливости.
– Именно поэтому я не могу принять эти деньги! – яростно возразила Пилар. – Я наслаждалась пребыванием здесь. Это было забавным приключением, но теперь вы все испортили! Я уезжаю сейчас же и больше никогда вас не побеспокою…
Ее душили слезы. Она повернулась и выбежала из комнаты.
Лидия уставилась ей вслед.
– Я и понятия не имела, что девочка так это воспримет! – беспомощно сказала она. – Малышка кажется расстроенной.
Джордж откашлялся и напыщенно произнес:
– Как я говорил утром, решение было неверным в принципе. Пилар хватило ума понять это. Она отказывается принимать подачку…
– Это не подачка. Это ее право! – резко сказала Лидия.
– По-видимому, она так не думает, – отозвался Джордж.
В гостиную вошли Сагден и Пуаро. Суперинтендент огляделся вокруг.
– Где мистер Фэрр? – спросил он. – Я хочу поговорить с ним.
Прежде чем кто-нибудь успел заговорить, Эркюль Пуаро резко осведомился:
– Где сеньорита Эстравадос?
– Она заявила, что намерена уехать, – с нотками злорадства в голосе ответил Джордж. – Очевидно, с нее достаточно английских родственников.
Пуаро круто повернулся.
– Пошли! – сказал он Сагдену.
Когда двое мужчин вышли в холл, сверху послышались тяжелый удар и крик.
– Скорее! – крикнул Пуаро.
Они побежали через холл и вверх по дальней лестнице. Дверь комнаты Пилар была открыта – в проеме стоял человек. Услышав звук шагов, он обернулся – это был Стивен Фэрр.
– Она жива… – сообщил он.
Пилар прижалась к стене своей комнаты, уставившись в пол, где лежало большое каменное ядро.
– Его прикрепили над дверью, – с трудом вымолвила она. – Оно должно было упасть мне на голову, когда я войду, но моя юбка зацепилась за гвоздь и задержала меня в последний момент.