Таким образом, необычным выглядит не только поведение убийцы, но и поведение самого Симеона Ли!
И тогда я сказал себе: «Все было совсем не так! Мы смотрим на происшедшее с неправильной точки зрения – с той, которую стремится навязать нам убийца!»
Перед нами три момента, не имеющие смысла: борьба, повернутый снаружи ключ и обрывок резины. Но должна была существовать точка зрения, при которой они обретут смысл! Я постарался забыть об обстоятельствах преступления и рассмотреть эти моменты сами по себе. Что предполагает борьба? Насилие, шум, поломанные вещи… Зачем поворачивают ключ? Чтобы никто не мог войти? Но ключ этого не предотвратил, так как дверь взломали почти сразу же. Чтобы задержать кого-то внутри или снаружи? А клочок резины? Обрывок туалетного мешочка, и ничего более…
Итак, во всем этом как будто ничего нет. Но это не совсем так – остаются три впечатления: шум, изоляция и, наконец, полная бессмыслица.
Соответствуют ли эти впечатления двум моим подозреваемым? Нет, не соответствуют. Для Элфреда и Хильды было бы куда предпочтительнее тихое убийство, трата времени на запирание двери снаружи нелепа, а обрывок мешочка по-прежнему ничего не означает.
И все же меня не покидало чувство, что в этом преступлении нет ничего абсурдного – что оно, напротив, великолепно спланировано и безукоризненно осуществлено. Следовательно, все факты должны что-то означать…
Обдумав их вновь, я увидел первые проблески света.
Кровь – она повсюду, алая, свежая, влажная… Так много крови – даже слишком много…
Эта мысль влечет за собой другую. Перед нами кровное преступление. На Симеона Ли ополчилась его же собственная кровь!..
Эркюль Пуаро склонился вперед:
– Две фразы, сказанные разными людьми, стали важнейшими ключами к разгадке, хотя эти люди произнесли их, ни о чем не догадываясь. Первой была строка из «Макбета», процитированная миссис Элфред Ли: «Кто бы мог подумать, что в этом старике так много крови?» Другой была фраза дворецкого Трессилиана. Он жаловался на путаницу в голове, на то, что ему кажется, будто происходящее теперь уже происходило раньше. Причиной странного чувства явился простой случай. Услышав звонок, Трессилиан открыл дверь Харри Ли, а на следующий день сделал то же самое для Стивена Фэрра.
Почему же у него возникло такое чувство? Посмотрите на Харри Ли и Стивена Фэрра, и вы поймете почему. Они поразительно похожи! Поэтому дворецкому показалось, будто он дважды открывает дверь одному и тому же человеку. Только сегодня Трессилиан сетовал на то, что путает людей друг с другом. Неудивительно! У Стивена Фэрра такой же нос с горбинкой, как у Харри Ли, и те же привычки смеяться, вскинув голову, и поглаживать подбородок указательным пальцем. Посмотрите внимательно на портрет Симеона Ли в молодости, и вы увидите в нем сходство не только с Харри Ли, но и со Стивеном Фэрром!
Стивен зашевелился, скрипнув стулом.
– Помните гневную тираду Симеона Ли по адресу своих детей? – продолжал Пуаро. – Он заявил, что у него наверняка имеются где-то сыновья получше – пусть даже незаконные. Мы снова возвращаемся к характеру Симеона Ли. Того Симеона Ли, который пользовался успехом у женщин и разбил сердце своей жены! Симеона Ли, который похвалялся Пилар, что мог бы создать целую гвардию из сыновей почти одного возраста! Поэтому я пришел к выводу: в доме присутствовали не только законные сыновья Симеона Ли, но и кто-то из незаконных – не признанный и не узнанный им.
Стивен медленно поднялся.
– Это и было вашей подлинной причиной, не так ли? – осведомился Пуаро. – Романтическая влюбленность в девушку, которую вы встретили в поезде, тут ни при чем! Когда вы познакомились с ней, вы уже направлялись сюда посмотреть, что за человек ваш отец.
Лицо Стивена стало белым как мел, а голос – хриплым и прерывистым.
– Да, меня всегда это интересовало… Мать иногда говорила о нем. Желание увидеть отца стало для меня чем-то вроде навязчивой идеи! Поэтому я заработал кое-какие деньги и приехал в Англию. Я не собирался сообщать ему, кто я такой, и выдал себя за сына старого Эба…
– Господи, я же был слеп! – почти шепотом произнес суперинтендент Сагден. – Но теперь я наконец прозрел. Дважды я принимал вас за мистера Харри Ли, потом понимал свою ошибку, но все равно ни о чем не догадывался!
Он повернулся к Пилар:
– Значит, вот в чем дело? В тот вечер вы видели у двери Стивена Фэрра? Я помню, как вы колебались и смотрели на него, прежде чем сказать, что это была женщина. Вы видели Фэрра и не желали его выдавать!