– И все же, друг мой, – с улыбкой отозвался Пуаро, – в целом эти две женщины не так уж не похожи друг на друга. Миссис Чепмен была красивой, модно одетой, не чуравшейся косметики, а мисс Сейнсбери Сил одевалась неряшливо, о помаде и румянах понятия не имела. Но основные внешние характеристики у них одинаковы. Обеим было лет по сорок с небольшим. Обе были приблизительно одного и того же роста и телосложения. У обеих седели волосы, и они подкрашивали их, придавая им золотистый оттенок.
– Да, конечно, если смотреть с такой точки зрения. Но одно мы должны признать – прекрасная Мабель ловко обвела нас вокруг пальца. Я был готов поклясться, что она говорила правду.
– Но, друг мой, она действительно говорила правду. Мы ведь все знаем о ее прошлом.
– Мы не знали, что она способна на убийство, – а теперь выходит, что было именно так. Сильвия не убивала Мабель – это Мабель убила Сильвию.
Эркюль Пуаро недовольно покачал головой. Ему все еще было нелегко представить Мабель Сейнсбери Сил в роли убийцы. Но в ушах у него звучал иронично-писклявый голос мистера Барнса: «Ищите среди респектабельных людей…»
Мабель Сейнсбери Сил была в высшей степени респектабельной.
– Я намерен, Пуаро, докопаться до сути этого дела, – твердо заявил Джепп. – Этой женщине не удастся меня провести.
На следующий день Джепп позвонил по телефону. Его голос звучал странно.
– Хотите услышать новости, Пуаро? – осведомился он. – Делу конец!
– Pardon?[294] Возможно, на линии помехи. Я не вполне понял…
– Все кончено, приятель. Мы свободны и можем бить баклуши!
Теперь в голосе Джеппа явственно слышалась горечь.
– Что кончено? – удивленно спросил Пуаро.
– Все это наше расследование! Охота, газетные сенсации – все к черту!
– Я все еще не понимаю.
– Тогда слушайте внимательно, потому что я не могу называть имена. Как вы знаете, мы прочесываем страну в поисках… той, которая сделала это?
– Да, разумеется.
– Ну так вот, с этим покончено. Велено все замять и помалкивать в тряпочку! Теперь понятно?
– Да. Но почему?
– Приказ из чертова министерства внутренних дел.
– А такие приказы в порядке вещей?
– Ну, это случается сплошь и рядом.
– Почему они так терпимы к мисс… к той, которую мы ищем?
– Плевать им на нее! Все дело в газетной шумихе – если она попадет под суд, то многое может выясниться о миссис С.Ч. – о трупе. А об этом лучше помалкивать. Полагаю, все дело в ее чертовом муже – мистере Э.Ч. Поняли?
– Да-да.
– Очевидно, он сейчас в каком-то опасном месте, и они не хотят усложнять его положение.
Пуаро издал невнятный возглас.
– Что вы сказали?
– Я произнес восклицание досады, mon ami.
– Ах вот оно что! А я подумал, вы простудились. Я бы использовал слово покрепче, чем «досада». У меня темнеет в глазах при мысли, что этой дамочке позволят выйти сухой из воды.
– Она не выйдет сухой из воды, – негромко сказал Пуаро.
– Повторяю, наши руки связаны!
– Ваши – может быть, но мои – нет!
– Добрый старый Пуаро! Значит, вы намерены продолжать?
– Mais oui[295] – до самой смерти.
– Только пусть это не окажется вашей смертью, старина! Если дело пойдет дальше таким же образом, то кто-нибудь, возможно, пришлет вам по почте ядовитого тарантула!
Положив трубку, Пуаро задумчиво пробормотал:
– И почему я использовал эту мелодраматическую фразу – «до самой смерти»? Vraiment[296], это абсурд!
Письмо прибыло с вечерней почтой. Оно было отпечатано на машинке, за исключением подписи:
«Дорогой мсье Пуаро!
Я был бы очень Вам признателен, если бы Вы смогли зайти ко мне завтра. Возможно, у меня будет к Вам поручение. Предлагаю встретиться в двенадцать тридцать в моем доме в Челси. Если это для Вас неудобно, пожалуйста, позвоните и договоритесь о другом часе с моим секретарем. Простите, что даю Вам так мало времени на размышления.
Искренне Ваш
Пуаро разгладил письмо и прочитал его снова. В этот момент зазвонил телефон.
Эркюль Пуаро иногда тешил себя фантазией, будто он может угадать по телефонному звонку, какое его ожидает сообщение.