– У мамы? Она поднимет крик на весь дом при одном упоминании об этом! У дяди Элистера? Он слишком осторожен и прозаичен. Он скажет: «У тебя впереди много времени, дорогая. Ты должна убедиться в своих чувствах. Твой молодой человек – довольно странный. Незачем спешить…»
– А ваши друзья? – спросил Пуаро.
– У меня нет близких друзей. Так, обычная компания для танцев, выпивки и болтовни. Хауард – единственный по-настоящему живой человек из всех, кого я встречала.
– И все-таки, мисс Оливера, почему вы спрашиваете совета у меня?
– Потому что у вас такое странное выражение лица – как будто вы о чем-то сожалеете, как будто вы знаете, что… что-то должно произойти… – Помолчав, она осведомилась: – Ну, что вы мне скажете?
Эркюль Пуаро медленно покачал головой.
Когда Пуаро вернулся домой, Джордж сообщил ему:
– Здесь старший инспектор Джепп, сэр.
При виде Пуаро Джепп невесело усмехнулся:
– Вот и я, старина. Пришел спросить, не волшебник ли вы? Как вам это удается? Почему вы сразу догадываетесь о таких вещах?
– Все это означает, что… Pardon, вы, наверное, хотите чего-нибудь выпить? Шерри? Или, может быть, виски?
– Виски подойдет в самый раз.
Через несколько минут он уже поднимал стакан, провозглашая тост:
– За Эркюля Пуаро, который всегда прав!
– Нет-нет, mon ami.
– У нас был явный случай самоубийства. Но Эркюль Пуаро заявляет, что это – убийство, он хочет, чтобы это было так, – и, черт возьми, это оказывается убийством!
– Ага! Значит, вы наконец с этим согласились?
– Ну, никто не может назвать меня тупым упрямцем. Я не отворачиваюсь от доказательств. Беда в том, что раньше их не было.
– Но теперь есть?
– Да, и я пришел принести извинения и представить вам эти доказательства, так сказать, на блюдечке.
– Я весь внимание, мой славный Джепп.
– Тогда слушайте. Пистолет, из которого Фрэнк Картер пытался в субботу застрелить Бланта, идентичный тому, из которого убили Морли!
Пуаро уставился на него:
– Поразительно!
– Да, и выглядит это очень скверно для мистера Фрэнка.
– Это еще недостаточно убедительное доказательство.
– Достаточное, чтобы пересмотреть вердикт о самоубийстве. Оба пистолета иностранного производства и не слишком распространенные.
Брови Эркюля Пуаро походили на полумесяцы.
– Фрэнк Картер? – Он покачал головой. – Нет, это невозможно!
– Да что с вами, Пуаро? – сердито осведомился Джепп. – Сначала вы настаиваете, что Морли не покончил с собой, а был убит. Потом, когда я прихожу и сообщаю, что мы склоняемся к вашей точке зрения, вы кажетесь явно недовольным.
– Вы действительно считаете, что Морли убил Фрэнк Картер?
– Все на это указывает. Мы знаем, что Картер затаил злобу на Морли. В то утро он пришел на Куин-Шарлотт-стрит якобы сообщить своей девушке, что нашел работу, но мы выяснили, что тогда у него никакой работы не было. Теперь Картер признает, что получил ее позже в тот же день. Вот вам ложь номер один. Он не может убедительно отчитаться в своем местопребывании с двенадцати двадцати пяти. Говорит, что прогуливался по Мэрилебон-роуд, но подтверждается лишь то, что он пил в пабе в пять минут второго. Бармен говорит, что руки у него дрожали, а лицо было белым как бумага.
Эркюль Пуаро вздохнул и снова покачал головой:
– Это не согласуется с моими идеями.
– А что собой представляют ваши идеи?
– То, что вы мне рассказали, очень озадачивает. Потому что, если вы правы…
Дверь бесшумно открылась, и Джордж почтительно пробормотал:
– Прошу прощения, сэр, но…
Он не успел договорить. Мисс Глэдис Невилл оттолкнула его и ворвалась в комнату. По ее лицу текли слезы.
– О, мсье Пуаро…
– Ну, я пошел, – быстро сказал Джепп и тут же удалился.
Глэдис Невилл устремила ему вслед ненавидящий взгляд.
– Этот человек… этот ужасный инспектор Скотленд-Ярда сфабриковал дело против бедного Фрэнка!
– Ну-ну, не стоит так волноваться.
– Но это правда. Сначала они заявили, что он пытался застрелить мистера Бланта, а теперь вдобавок обвиняют его в убийстве бедного мистера Морли!
Эркюль Пуаро кашлянул.
– Я был в Эксшеме, когда стреляли в мистера Бланта, – сказал он.
– Но даже… даже если Фрэнк сделал такую глупость… – запинаясь продолжала Глэдис Невилл. – Понимаете, жена мистера Бланта была богатой еврейкой, а Фрэнк принадлежит к «Имперским рубашкам» – они маршируют со знаменами, отдают нелепые салюты и подстрекают безобидных молодых парней вроде Фрэнка к тому, что у них называется патриотическими поступками.