– Это известие, наверное, было для вас большим потрясением. Ведь у вас к этой девушке было серьезное чувство.
– Ну почему так происходит? – В голосе Родди прозвучали горечь и гнев. – Ни с того ни с сего на тебя вдруг такое обрушивается… То, чего ты просто не мог представить!
– Увы, такова жизнь! – изрек Пуаро. – Она не позволяет нам устраиваться так, как нам удобно. Она не позволяет нам укрыться от эмоций и подчиняться исключительно разуму, а не сердцу! Мы не можем приказать себе: «Я буду чувствовать то-то и то-то, и не больше». Жизнь, мистер Уэлман, отнюдь не всегда логична!
– Похоже на то… – тихо согласился Родерик Уэлман.
– Весеннее утро, девичье лицо – и весь твой привычный образ жизни летит к черту. – Родди вздрогнул. А Пуаро уточнил: – Иногда нас привлекает не только лицо, но какое-то внутреннее обаяние. Что вы знали о Мэри Джерард, мистер Уэлман?
– Что я о ней знал? – грустно переспросил Родди. – Не так уж много, теперь я это понимаю. Она была милой и, как мне кажется, нежной… но, в сущности, я ничего о ней не знаю, ничего… Вот почему, наверное, я не ощущаю ее потери…
Его враждебность и настороженность теперь исчезли. Он говорил просто и естественно. Эркюль Пуаро всегда умел мастерски преодолевать недоверие собеседника. Родди, казалось, даже почувствовал некоторое облегчение, получив возможность отвести душу.
– Милая… нежная… не очень умная. По-моему, впечатлительная и добрая. И еще в ней была утонченность, которую не ожидаешь найти у девушки из ее сословия.
– Некоторые девушки, часто сами того не желая, наживают себе врагов. О ней такое можно сказать?
Родди решительно замотал головой.
– Нет-нет! Даже представить невозможно! Я имею в виду, чтобы кто-то настолько ее не любил. Ну разве что могли завидовать – но это совсем другое.
– Завидовать? – оживился Пуаро. – Значит, по-вашему, зависть была?
– Наверное, судя по тому письму, – рассеянно проговорил Родди.
– И что же это за письмо?
– Да так, ничего особенного, – отмахнулся с досадой Родди.
– И все-таки? – настаивая Пуаро.
– Анонимное письмо, – неохотно ответил Родди.
– Когда оно пришло? Кому было адресовано?
Родди пришлось все ему рассказать.
– Весьма любопытно. И могу я взглянуть на это письмо? – спросил Эркюль Пуаро.
– Боюсь, что нет. По правде говоря, я его сжег.
– Ах вот оно что… Но почему вы это сделали, мистер Уэлман?
– По-моему, вполне естественная реакция, – холодно заметил Родди.
– И из-за этого письма вы и мисс Карлайл поспешили в Хантербери?
– Почему поспешили? Просто поехали.
– Но какую-то тревогу вы все-таки испытывали, верно?
– Я бы этого не сказал, – еще более сухо сказал Родди.
– Но почему? – удивился Пуаро. – Ведь наследство, на которое вы так рассчитывали, могло оказаться в чужих руках! Вас не могло не встревожить это известие! Ведь это касалось ваших денег, а это, согласитесь, серьезный повод для беспокойства.
– Ну не настолько уж серьезный, не в деньгах было дело.
– Ваше бескорыстие просто изумляет!
Родди покраснел.
– Нет, конечно, деньги тоже были для нас важны. Но прежде всего мы хотели повидать нашу тетю, чтобы убедиться, что с нею все в порядке.
– Итак, вы и мисс Карлайл поехали к тетушке. Вскоре с ней случился второй удар. И вы снова к ней едете. Тогда она все-таки пожелала написать завещание – чего никак не хотела делать раньше. Однако ночью она умирает – как раз накануне того дня, когда должен был приехать ее поверенный. Умирает, возможно, очень кстати для мисс Карлайл.
– Послушайте, на что вы намекаете? – Лицо Родди полыхало гневом.
Ответ Пуаро напоминал молниеносную массированную атаку:
– Когда речь шла о смерти Мэри Джерард, вы сказали мне, мистер Уэлман, что мотив преступления, приписываемый Элинор Карлайл, абсурден, что она – выше низменных страстей. Но теперь, когда вы рассказали про письмо, возникает совершенно иная интерпретация событий. Ясно, что у Элинор Карлайл было основание опасаться, что ее могут лишить наследства в пользу другого человека. Анонимка ее насторожила, а то, что пыталась сказать ей лишившаяся дара речи миссис Уэлман, лишь подтвердило ее страхи. Внизу, в холле, находился саквояж с лекарствами. Вытащить оттуда трубочку с морфином было совсем несложно. Кроме того, я выяснил, что, пока вы с сестрами обедали, она оставалась с больной наедине…