Пуаро вздохнул.
– Вы все еще ничего не поняли! Поразительно, до чего бестолковыми бывают иногда даже умные люди!
Питер Лорд возмутился:
– Значит, вы не верите, что какой-то тип прятался в кустах и наблюдал за окном?
– В этом-то я как раз не сомневаюсь… – сказал Пуаро.
– Значит, нам нужно выяснить, кто это был!
– Думаю, что долго выяснять не придется, – пробормотал Пуаро.
– Вы хотите сказать, что знаете, кто он?
– Да, на этот счет у меня имеются некоторые соображения.
– Значит, ваши немецкие помощники все-таки что-то для вас раздобыли…
– Мой друг, все нужные сведения здесь, – Пуаро выразительно постучал пальцем по своему лбу, – в этой голове. И помощники тут ни при чем… Давайте-ка лучше осмотрим дом.
Наконец они вошли в комнату, где умерла Мэри Джерард.
Здесь царила какая-то зловещая атмосфера: тяжелые воспоминания и дурные предчувствия навевали эти стены.
– Ну просто как в могиле… – передернув плечами, проговорил Питер Лорд и спешно распахнул одно из окон.
– М-да… Если бы стены могли говорить… – вздохнул Пуаро. – В этом доме все и началось. – Он помолчал и тихо продолжил: – Подумать только… именно здесь умерла Мэри Джерард.
– Вот в этом кресле у окна… – добавил Питер Лорд.
– Юная девушка… романтичная, прекрасная, – задумчиво проговорил Пуаро. – Или прежде всего расчетливая интриганка? Слишком много о себе мнила? Или была нежной и искренней, без всяких дурных помыслов… просто милой молодой девушкой, только-только вступающей в жизнь… Девушка, похожая на цветок.
– Какой бы она ни была, – сказал Питер Лорд, – кто-то желал ее смерти.
– Как сказать… – пробормотал Эркюль Пуаро.
– Что вы имеете в виду? – крайне изумившись, спросил Лорд.
Пуаро покачал головой.
– Пока ничего определенного… Друг мой, дом мы с вами осмотрели, вроде бы ничего не забыли. Теперь пойдемте в сторожку.
В сторожке, так же как и в доме, было тщательно прибрано, но на всем лежал толстый слой пыли – сюда явно давно никто не заходил. На осмотр комнаток сторожки потребовалось лишь несколько минут. Когда они вышли наружу, Пуаро прикоснулся к листьям розы, стебли которой обвивали деревянную решетку шпалеры. Алые цветы благоухали.
– Знаете, как называется этот сорт? – вдруг спросил он. – Это «Зефирен Драуфен», мой друг.
– И что из этого? – раздраженно буркнул Питер Лорд.
– Когда я виделся с Элинор Карлайл, она вдруг заговорила со мной о розах. Именно тогда я увидел – нет, не яркий дневной свет, а лишь проблеск во мраке… Так бывает, когда едешь в поезде… когда он приближается к концу туннеля. Свет еще совсем слабенький, но ты знаешь, что темнота за окном скоро окончательно рассеется.
– Что она вам рассказала? – вдруг охрипшим голосом спросил Питер Лорд.
– Она рассказала мне о том, как они в детстве играли здесь, в саду, и как они с Родериком Уэлманом спорили. Вернее, даже ссорились, ибо он предпочитал белую розу Йорков – холодную и строгую, а она – так она мне сказала – любила красные розы, ей была милее алая роза Ланкастеров. Да, она любила алые розы – за их теплый живой цвет и аромат. Вот в этом, мой друг, и есть различие между Элинор Карлайл и Родериком Уэлманом.
– Разве это объясняет… хоть что-нибудь? – спросил Питер Лорд.
– Это объясняет характер Элинор Карлайл, страстный и гордый характер девушки, отчаянно влюбленной в человека, не способного ее полюбить…
– Я вас не понимаю… – сказал Питер Лорд.
– Зато я понимаю ее… я понимаю их обоих. А теперь, мой друг, давайте еще разок вернемся на то место рядом с кустами.
Они шли молча. Веснушчатое лицо Питера Лорда было обеспокоенным и сердитым.
Когда они подошли к тому вытоптанному пятачку, Эркюль Пуаро остановился, что-то обдумывая. Питер Лорд не сводил с него глаз.
Внезапно именитый сыщик огорченно вздохнул.
– На самом деле все очень просто! Неужели вы не видите грубую ошибку в ваших рассуждениях? Согласно вашей версии некий мужчина, познакомившийся с Мэри Джерард в Германии, прибыл сюда с твердым намерением ее убить. Но взгляните, мой друг, взгляните! Смотрите во все глаза, если уж ваш ум настолько слеп, что от него, похоже, никакого толку! Что вы видите? Окно? Не так ли? А за окном – девушку. Девушку, готовящую сандвичи, то есть Элинор Карлайл. Подумайте сами: как, черт побери, наблюдавший за ней человек мог догадаться, что эти сандвичи будут предложены Мэри Джерард? Этого никто не мог знать, кроме самой Элинор Карлайл. Никто! Ни Мэри Джерард, ни сестра Хопкинс.