– Я хотел бы получить полную ясность. Вы не обнаружили в желудке ничего, кроме хлеба, масла, рыбного паштета, чая и морфина? Так не было никаких других пищевых продуктов?
– Никаких.
– Это означает, что покойная довольно продолжительное время не ела ничего, кроме сандвичей и чая?
– Именно так.
– Удалось ли вам установить, в какую конкретную субстанцию был введен морфин?
– Не вполне понял ваш вопрос.
– Сейчас уточню. Морфин мог быть введен в рыбный паштет, или в хлеб, или в масло, намазанное на хлеб, или в чай, или в молоко, которое добавляли в чай?
– Разумеется.
– Есть ли какие-либо доказательства того, что морфин содержался именно в рыбном паштете, а не в прочих продуктах?
– Нет.
– Фактически морфин мог быть также принят отдельно, иначе говоря, вне зависимости от прочих ингредиентов. Его можно было бы просто проглотить в виде таблетки?
– Да, разумеется.
Сэр Эдвин сел.
Перекрестный допрос продолжил сэр Самьюэл Эттенбери.
– Тем не менее вы полагаете, что, независимо от способа введения морфина, он был принят одновременно с другими продуктами и напитками?
– Да.
– Благодарю вас.
Инспектор Брилл скороговоркой отбарабанил присягу. Он стоял навытяжку, суровый и невозмутимый, с привычной четкостью излагая свои показания.
– Был вызван в дом… Обвиняемая сказала: «Это, вероятно, отравление недоброкачественным рыбным паштетом»… произвел обыск… одна баночка из-под рыбного паштета, вымытая, стояла на сушилке в буфетной… другая наполовину заполненная… продолжил обыск кухни…
– Что именно вы нашли?
– В щели позади стола, между досками пола, я нашел маленький клочок бумаги.
Клочок был передан для осмотра присяжным.
– Как, по-вашему, что это?
– Обрывок этикетки… такие наклеиваются на стеклянные трубочки с морфином.
Неторопливо поднимается адвокат.
– Вы обнаружили этот клочок в щели на полу?
– Да.
– Это обрывок этикетки?
– Да.
– Удалось ли вам найти остальную часть этикетки?
– Нет.
– Не нашли ли вы какой-нибудь стеклянной трубочки или бутылочки, на которой могла быть наклеена эта этикетка?
– Нет.
– Как выглядел этот обрывок, когда вы его нашли? Он был чистым или грязным?
– Он был совершенно свежий.
– Что вы имеете в виду, говоря «совершенно свежий»?
– На нем было немного пыли, края были необтрепаны, и бумага совсем не пожелтела.
– Не мог ли он находиться там продолжительное время?
– Нет, он попал туда совсем недавно.
– Значит, вы считаете, что он попал туда в тот самый день, когда вы его обнаружили, а не раньше?
– Да.
Сэр Эдвин, ворча, опустился на место.
На свидетельском месте – сестра Хопкинс. Ее красное лицо дышит самодовольством.
«…Все равно, – думала Элинор, – эта назойливая Хопкинс не наводит такого ужаса, как инспектор Брилл». Именно отсутствие у инспектора каких-либо эмоций заставляло ее буквально цепенеть от страха. Так явственно ощущалось, что он часть гигантской машины! А у сестры Хопкинс нет-нет да и прорывались какие-то чувства, пристрастия.
– Ваше имя Джесси Хопкинс?
– Да.
– Вы районная медицинская сестра[343] и проживаете по адресу Роуз-Коттедж, Хантербери?
– Да.
– Где вы находились двадцать восьмого июня нынешнего года?
– Я была в Хантербери-холле.
– Вы были приглашены туда?
– Да. У миссис Уэлман случился удар… второй. Я пришла помочь сестре О'Брайен, пока не найдут вторую сиделку.
– Вы брали с собой чемоданчик с лекарствами?
– Да.
– Расскажите присяжным заседателям, что именно в нем находилось.
– Бинты и прочие перевязочные материалы, шприц для инъекций и некоторые лекарства, в том числе трубочка с гидрохлоридом морфина.
– С какой целью вы взяли с собой морфин?
– Одной из пациенток в деревне прописаны инъекции, которые нужно делать утром и вечером.
– Сколько морфина было в трубочке?
– Двадцать таблеток, в каждой из которых по полграна гидрохлорида морфина.