Кристина кивнула головой.
— Вы угадали, мсье Пуаро. Именно так все и было. Придя в отель, я словно пробудилась ото сна! Боясь опоздать, я бросилась в холл и, лишь увидев настенные часы, поняла, что времени у меня было достаточно!
— Так оно и было, — подтвердил Пуаро.
Он повернулся к Маршаллу.
— А теперь надо вам рассказать о предметах, которые я обнаружил после убийства в номере вашей дочери. Я подобрал в камине большой кусок оплавленного воска, наполовину сгоревшие волосы, кусочки картона и бумаги и обыкновенную булавку. Бумага и картон, может быть, и не имели большого значения, но об остальном этого сказать было нельзя, особенно если я добавлю, что среди книг вашей дочери я обнаружил взятую в деревенской библиотеке книжку о колдовстве и черной магии. Она легко раскрылась на начале главы, описывающей, как можно кого-нибудь околдовать. Надо вылепить из воска маленькую фигурку, представляющую собой вашего врага, а потом ее нужно медленно растопить или вонзить туда, где у нее условно находится сердце, булавку. Таким образом человек, по чьему образу вылеплена фигурка, умирает. Позднее я узнал от миссис Редферн, что в то утро Линда Маршалл рано вышла из отеля, что она купила свечи и что она смутилась, когда из-за непредвиденных обстоятельств истинная цель ее отсутствия стала известна. Зная все это, я пришел к неоспоримому выводу: из свечного воска Линда вылепила маленькую фигурку, приделала ей волосы, взяв для этого несколько волос со щетки своей мачехи, чтобы усугубить влияние оккультных сил, пронзила ей сердце булавкой и растопила ее на листках бумаги и картона. Суеверие, детская глупость… Но и желание убить.
Можно ли предположить, что было только желание? Могла ли Линда на самом деле убить свою мачеху?
На первый взгляд, у нее было прочное алиби. Но, как я вам только что объяснил, она сама сказала, который был час. Она могла с успехом заявить миссис Редферн, что было без четверти двенадцать, тогда как на самом деле было только пол-двенадцатого.
Когда миссис Редферн ушла, Линда могла в свою очередь уйти с Чайкиной скалы по тропинке, пересечь узкую полоску земли, которая отделяет ее от бухты Гномов, спуститься по лестнице, подойти к мачехе, задушить ее и вернуться назад тем же путем до появления мисс Брустер и мистера Редферна. После этого ей оставалось только опять пойти на Чайкину скалу, искупаться и спокойно вернуться в отель.
Все это возможно, но только при двух условиях: ей было необходимо точно знать, что Арлена Маршалл находится в бухте Гномов, и обладает достаточной физической силой, чтобы задушить ее.
Первое условие легко выполнимо. Линда могла, использовав чье-то имя, сама написать Арлене записку с просьбой придти в бухту Гномов. Второе тоже соблюдается. У Линды большие и сильные руки, ее возраст отличается психической неуравновешенностью, что всегда сопровождается аномальным развитием физической силы. И наконец, ее мать была обвинена в убийстве, и против нее было возбуждено судебное преследование.
Кеннет Маршалл поднял голову.
— Надо сказать и то, что ее оправдали! — гневно произнес он.
— Да, ее оправдали, — подтвердил Пуаро.
— И я добавлю вот еще что, — продолжал Маршалл. — Моя жена Рут была невиновна. Я в этом абсолютно уверен. Когда живешь с кем-то под одной крышей, безошибочно узнаешь внутренний мир человека. Рут оказалась жертвой рокового стечения обстоятельств, не больше!.. Что касается Линды, то она не убивала Арлену! Я никогда в это не поверю!.. Это нелепо! Это абсурдно!
— Значит, вы думаете, что письмо подделано?
Маршалл взял протянутый Уэстоном листок, внимательно посмотрел на почерк, покачал головой и с сожалением произнес:
— Нет. Оно написано рукой Линды.
— Если это письмо написала она, — сказал Пуаро, — у нас есть только два объяснения ее поступку. Либо она действительно совершила преступление и призналась в этом, зная, что она убийца, либо она написала это письмо с целью взять вину кого-то другого на себя, опасаясь, что этого человека заподозрят в убийстве.
— Вы намекаете на меня? — спросил Маршалл.
— Вы считаете это невозможным?
Маршалл подумал и произнес очень спокойным голосом:
— Да. Оба эти предположения абсурдны. Сначала Линда действительно могла подумать, что подозрение падает на меня. Но впоследствии она поняла, что этого не может быть, так как полиция согласилась с моим алиби и начала искать в другом направлении.
— Хорошо, — отозвался Пуаро, — а что, если ее мучило не то, что вас подозревают или подозревали, а уверенность, что автор преступления — вы?