Пуаро ничего не ответил.
Мак-Эндрю сказал:
— Если вы подозреваете племянника, мистера Рамзея, то должен предупредить вас, что вы идёте по ложному следу. Рамзей играл в бридж в Уимблдоне с восьми тридцати до двенадцати ночи. Это выяснилось во время дознания.
Пуаро пробормотал:
— И, конечно, это было проверено. Полиция работает весьма тщательно.
Доктор спросил:
— Может быть, у вас есть что-нибудь против него?
— До разговора с вами я вообще не знал о существовании такого человека.
— Значит, вы подозреваете кого-нибудь ещё?
— Нет-нет. Дело вовсе не в этом. В основе человеческого поведения лежат привычки. Это очень важно. А смерть мистера Гаскона нарушает цельную картину. Похоже, здесь что-то не так.
— Я не совсем вас понимаю.
Эркюль Пуаро улыбнулся. Он встала, и доктор тоже встал.
— Видите ли, — произнёс Мак-Эндрю, — сказать по правде, я не нахожу ничего подозрительного в смерти мистера Гаскона.
Маленький бельгиец развёл руками.
— Я настойчивый человек. У меня есть идея и ничего в её подтверждение. Кстати, доктор Мак-Эндрю, у Генри Гаскона были вставные зубы?
— Нет, его зубы были в прекрасном состоянии. Весьма похвально в его возрасте.
— Он за ними хорошо следил? Они были белые и вычищенные?
— Да, я это отметил.
— И никоим образом не окрашенные?
— Нет. Не думаю, чтобы он курил, если вы это имеете в виду.
— Я имел в виду не совсем это. Мой вопрос был задан с дальним прицелом, хотя, возможно, это и ложная версия! До свидания, доктор Мак-Эндрю, спасибо нам за вашу доброту и терпение.
Он пожал доктору руку и удалился.
— А теперь, — проговорил Пуаро, — проверим эту версию.
Пуаро вошел в ресторан «Гэлант Эндивор» и уселся за тот же самый столик, за которым они когда-то обедали с Бонингтоном. Но обслуживала его не Молли. Молли, как сказала ему официантка, уехала в отпуск.
Было ещё только семь часов, народу в ресторане было немного, и Пуаро не составило труда втянуть официантку в разговор о старом мистере Гасконе.
— Да, — говорила она. — Он приходил сюда в течение многих лет, но никто из официантов не знал, как его зовут. Мы прочли о расследовании в газете и там была фотография. «Посмотри-ка, — сказала я Молли, — похоже, это наш Пунктуальный Старичок», — мы здесь его так называли между собой.
— Он ужинал здесь в день своей смерти, не так ли?
— Совершенно верно. Это было в четверг, третьего числа. Он всегда ужинал здесь по четвергам. Его дни были вторник и четверг, и он был точен, как часы.
— Я полагаю, что вы уже не помните, что он ел на ужин?
— Дайте-ка припомнить. Это был суп с пряностями, да-да, точно, и пирог с говядиной. А может, жареная баранина? Нет, конечно, это был пирог. И еще шарлотка с яблоками и чёрной смородиной. И, конечно, сыр. Подумать только, что в тот же вечер он упал с лестницы и погиб. Говорят, что он запутался в халате. Конечно, его одежда была жуткого вида: старомодная, местами разорванная, да и одевал её он весьма небрежно. И всё же что-то было в его облике. В нём чувствовалась личность… О, у нас здесь бывает много интересных посетителей.
Официантка удалилась.
Эркюль Пуаро в одиночестве поглощал свою рыбу.
Вооружившись рекомендациями от влиятельных лиц, Эркюль Пуаро без труда получил у районного следователя материалы дела о смерти мистера Гаскона.
— Этот покойный Гаскон был забавной личностью, — заметил следователь, — одинокий эксцентричный старик. Но, похоже, его смерть привлекла к себе необычно большое внимание.
Произнося всё это, он с любопытством поглядывал на своего посетителя.
Эркюль Пуаро тщательно подбирал слова.
— Видите ли, месье, есть некоторые обстоятельства, возможно, связанные с этим делом, которые указывают на необходимость дополнительного расследования.
— Хорошо, чем я могу вам помочь?
— Насколько я понимаю, в вашей компетенции принимать решение: сохранять материалы по окончании следствия или нет. В кармане халата Генри Гаскона было найдено некое письмо, не так ли?
— Совершенно верно.
— Письмо от его племянника Джорджа Рамзея?
— Именно так. Письмо было включено в материалы дела, что бы уточнить время смерти.
— Это письмо сохранилось?
Пуаро с волнением ожидал ответа следователя. Услышав, что письмо можно получить, он с облегчением вздохнул. Получив наконец этот документ, он внимательно изучил его. Письмо было написано перьевой ручкой весьма неразборчивым почерком. Оно гласило: