И она сама тоже, по-видимому, была женщиной с характером. Не могла примириться с тем, что ей становилось известно. В наши дни она бы просто развелась с ним, и все.
— По-моему, — осторожно добавил он, — в этом деле была замешана леди Диттишем.
Он не ошибается, заверил его Пуаро.
— Газеты время от времени вспоминают о том деле, — сказал Мейхью. Леди Диттишем не раз участвовала в бракоразводных процессах. Очень богатая женщина, как вам, наверное, известно. До этого она была замужем за известным путешественником. Она постоянно на виду. По-видимому, из тех женщин, которые любят, когда о них говорят.
— Или чрезмерно обожают знаменитостей, — предположил Пуаро.
Мысль эта не пришлась Джорджу Мейхью по вкусу. Он воспринял ее без особой радости.
— Пожалуй, да, в этом есть доля правды. И надолго задумался над этой мыслью.
— Ваша фирма много лет представляла интересы миссис Крейл? — спросил Пуаро.
— Нет, — покачал головой Джордж Мейхью. — «Джонатан и Джонатан» были юрисконсультами семьи Крейл. Но когда случилась беда, мистер Джонатан счел для себя неудобным действовать в интересах миссис Крейл и поэтому договорился с нами — с моим отцом — взять на себя обязанности по делу. Вам бы следовало, мсье Пуаро, попытаться встретиться со старым мистером Джонатаном. Он отошел от дел — ему больше семидесяти, — но он хорошо знал всех членов семьи Крейл и сумеет рассказать вам гораздо больше меня. Я, по правде говоря, мало что знаю. В ту пору я был мальчишкой. Не помню даже, присутствовал ли я на процессе.
Пуаро встал, а Джордж Мейхью, поднимаясь, добавил:
— Советую вам поговорить и с нашим старшим клерком Эдмундсом. Он и тогда служил у нас и очень интересовался процессом.
Эдмундс говорил медленно. Глаза его были настороже. Он не спеша оглядел Пуаро с головы до ног и уж потом позволил себе раскрыть рот.
— Да, дело Крейл я помню, — сказал он. И сурово добавил:
— Неприглядная была история.
В его хитром взгляде читался явный вопрос.
— Прошло слишком много времени, чтобы заново раскапывать все подробности, — сказал он.
— Приговор суда не всегда означает конец дела.
— Верно, — кивнул квадратной головой Эдмундс.
— У миссис Крейл осталась дочь, — продолжал Пуаро.
— Да, ребенок был. Ее отправили за границу к родственникам, верно?
— Дочь убеждена в невиновности матери, — сказал Пуаро.
— Вот как? — кустистые брови мистера Эдмундса взмыли вверх.
— Можете ли вы сказать что-либо в защиту ее убеждения?
Эдмундс задумался. Затем медленно покачал головой.
— Честно говоря, нет. Мне очень нравилась миссис Крейл. Что бы она там ни натворила, прежде всего это была леди. Не то что та, другая. Дерзкая, развязная девчонка! Прет, как танк! Выскочка из отребья — и это сразу бросалось в глаза! А миссис Крейл была благородной дамой.
— И тем не менее оказалась убийцей?
Эдмундс нахмурился. Но ответил более охотно, нежели прежде:
— Именно этот вопрос задавал я себе день изо дня. Она сидела на скамье подсудимых и спокойно, сдержанно отвечала на вопросы. «Не могу поверить», твердил себе я. Но сомневаться не приходилось, мистер Пуаро, если вы понимаете, о чем я говорю. Не мог же этот болиголов оказаться в пиве, которое выпил мистер Крейл, случайно. Его туда подлили. И если не миссис Крейл, то кто?
— Вот об этом я и спрашиваю, — сказал Пуаро. — Кто?
И снова в его лицо впились хитрые глаза.
— Вот, значит, в чем ваша мысль, — догадался мистер Эдмундс.
— А вы сами что думаете? Клерк ответил не сразу:
— Никаких сомнений на этот счет вроде не существовало.
— Вы бывали в суде, когда слушалось дело? — спросил Пуаро.
— Каждый день.
— И слышали показания свидетелей?
— Да.
— Не приметили ли вы в них какую-либо неискренность или неестественность?
— Не лгал ли кто-либо из них, хотите вы знать? — напрямую спросил Эдмундс. — Не было ли у кого-либо из них причины желать смерти мистера Крейла? Извините меня, мистер Пуаро, но уж больно это смахивает на мелодраму.
— Тем не менее подумайте над этим, — попросил Пуаро.
Он вглядывался в хитроватое лицо, в прищуренные задумчивые глаза. Медленно, с сожалением Эдмундс покачал головой.
— Эта мисс Грир, — начал он, — она, конечно, разозлилась и горела желанием отомстить. Отвечая на вопросы, она позволяла себе лишнее, но ей мистер Крейл был нужен живым. От мертвого ей было мало проку. Да, она хотела, чтобы миссис Крейл повесили, но только потому, что смерть вытащила у нее из-под носа лакомый кусок. Она была как тигрица, которой помешали совершить прыжок! Но ей, повторяю, мистер Крейл нужен был живым. Мистер Филип Блейк тоже был настроен против миссис Крейл с самого начала. А потому нападал на нее при всяком удобном случае. Но, так сказать, по-своему, а вообще он был другом мистера Крейла, вел себя честно. Его брат, мистер Мередит Блейк, был плохим свидетелем, отвечал невпопад, путался, был не уверен. Много я перевидал таких свидетелей. Впечатление такое, будто они лгут, а на самом деле говорят чистую правду. Пуще всего мистер Мередит Блейк боялся сказать что-нибудь лишнее. А потому из него вытянули больше, чем он хотел сказать. Он из тех робких джентльменов, которые при подобных обстоятельствах сразу начинают волноваться. Вот гувернантка, та не смущалась. Слов на ветер не бросала и отвечала по существу. Слушая ее, нельзя было понять, на чьей она стороне. Отлично соображала и за словом в карман не лезла. — Он помолчал. — Я уверен, что она знала куда больше, чем сказала.