Она оставила вопрос неоконченным, но он поспешно ответил:
— С того момента, как я увидел фотографию вашего отца. В вашей семье очень сильны черты фамильного сходства. Нельзя было бы сомневаться в том, что вы и он — родственники. И так же сильно проявлялось это сходство у человека, который пришел сюда под именем Инока Ардена.
Она вздохнула — глубокий, печальный вздох.
— Да-да, вы правы, хотя у бедного Чарлза была борода. Это был мой двоюродный брат, мосье Пуаро. Я никогда не знала его хорошо, но когда мы были маленькими детьми, мы играли вместе… А теперь я привела его к смерти — к отвратительной, жалкой смерти…
Минуты две они молчали. Затем Пуаро мягко сказал:
— Вы расскажете мне…
Она очнулась.
— Да, это надо рассказать. Мы были в отчаянном денежном положении — вот с чего все началось. Мой муж… у моего мужа были серьезные неприятности… самые скверные неприятности. Ему угрожало бесчестье, быть может, тюрьма… Да, собственно, и сейчас еще угрожает… Поверьте, мосье Пуаро, тот план, который я составила и осуществила, — это мой план, муж не имеет к нему ни малейшего отношения. Подобные планы вообще ему совершенно несвойственны — для него это слишком рискованно. Я же никогда не боялась риска. И должно быть, всегда была неразборчива в средствах. Например, я прежде всего попросила в долг у Розалин Клоуд. Не знаю, дала бы она мне денег или нет, будь она одна. Но вмешался ее брат. Он был в отвратительном настроении и нанес мне — так я считаю — незаслуженное оскорбление.
Поэтому, обдумывая свой план и приводя его в исполнение, я не испытывала никаких угрызений совести. Надо вам сказать, что в прошлом году мой муж пересказал мне довольно интересный разговор, который он слышал в клубе.
Насколько я знаю, вы присутствовали при этом разговоре, поэтому я не буду вдаваться в подробности. Он позволял предположить, что первый муж Розалин не умер — и в таком случае, разумеется, у нее не было бы никаких прав на деньги Гордона. Конечно, это было лишь неясное предположение, но оно засело в нашем сознании как некий слабый шанс, который мог бы осуществиться. И мне внезапно пришло в голову, что можно кое-что сделать, используя это предположение. Чарлз, мой кузен, жил в деревне, в очень бедственном положении. Он побывал в тюрьме и был совершенно беспринципен, но на войне держался хорошо. Я попросила его помочь нам… Конечно, это был шантаж, не более и не менее. Но мы думали, что у нас хорошие шансы на успешное завершение этого дела. В худшем случае, думала я, Дэвид Хантер откажется платить. Я не думала, что он мог бы обратиться в полицию: люди, подобные ему, не любят полиции…
Ее голос зазвучал глуше.
— Наш план как будто бы удался. Обмануть Дэвида оказалось легче, чем мы думали. Конечно, Чарлз не мог прямо выдавать себя за Роберта Андерхея. Розалин в один момент разоблачила бы его. Но, к счастью, она переехала в Лондон, и это дало Чарлзу возможность, по крайней мере, намекнуть, что, может быть, он сам и есть Роберт Андерхей. Итак, как я уже говорила, Дэвид, казалось, попался на нашу удочку. А вместо этого…
Голос ее теперь задрожал.
— Нам следовало знать, что Дэвид — опасный человек. Чарлз умер… убит… А если бы не я, он был бы жив. Я послала его на смерть…
Спустя некоторое время она продолжала сухим тоном:
— Вы можете представить себе, что я испытываю с тех пор.
— Тем не менее, — сказал Пуаро, — вы быстро сообразили, как действовать дальше. Это вы подговорили майора Портера опознать в вашем кузене Роберта Андерхея?..
Но она прервала его:
— Нет, клянусь вам, нет! — повторяла она со страстью. — Только не это! Никто не был удивлен больше меня… Удивлен? Да нет, я была просто ошарашена, когда этот майор Портер вышел и заявил, что Чарлз — наш Чарлз! — это Роберт Андерхей. Я этого не могла понять… И до сих пор не понимаю.
— Но кто-то ходил к майору Портеру. Кто-то уговорил его или подкупил, чтобы он опознал в убитом Андерхея…
Фрэнсис решительно сказала:
— Только не я. И не Джереми. Ни он, ни я не способны на это. О, я понимаю, для вас это звучит абсурдно! Вы считаете, что раз я способна на шантаж, то так же легко пошла бы и на мошенничество. Но для меня между шантажом и мошенничеством лежит пропасть. Вы должны понять: я была внутренне убеждена — да и сейчас тоже, — что мы имеем право на часть денег Гордона. Я была готова добыть обманом то, что мне не удалось получить честным путем. Но сознательно, обдуманно лишить Розалин всего, ложно показав, что она вовсе не жена Гордона… О нет, уверяю вас, мосье Пуаро, этого я не могла бы сделать. Прошу вас, прошу, верьте мне.