Последние слова обрывались ровной чертой. Перо лежало отброшенное.
Пуаро стоял и глядел на эту записку. Лин все еще стояла у кровати, глядя на мертвую молодую женщину.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Дэвид.
— Дэвид, — кинулась к нему Лин. — Вас освободили? Я так рада…
Он отмахнулся от ее слов и от нее, почти грубо отстранив с дороги, и склонился над неподвижной белой фигурой.
— Роза! Розалин! — Он прикоснулся к ее руке, затем повернулся к Лин.
Его лицо пылало от гнева, но слова прозвучали громко и неторопливо:
— Итак, вы убили ее? В конце концов вы избавились от нее! Сначала избавились от меня, закатали меня в тюрьму по дутому обвинению, а потом все вместе вы убрали с дороги и ее! Все вместе или один из вас? Впрочем, мне это безразлично! Вы ее убили! Вам хотелось этих проклятых денег — теперь они ваши! Ее смерть дает вам эти деньги! Теперь вы вылезете из долгов! Вы все будете богаты — компания грязных убийц и воров, вот вы кто! Вы не осмеливались прикоснуться к ней, пока я был рядом. Я умел защищать свою сестру — она ведь сама никогда не умела постоять за себя. Но когда она осталась здесь одна, вы воспользовались случаем…
Он остановился, слегка покачнулся и произнес тихим дрожащим голосом:
— Убийцы!
Лин воскликнула:
— Нет, Дэвид! Нет, вы заблуждаетесь! Никто из нас не хотел убить ее. Мы не могли бы этого сделать.
— Лин Марчмонт, один из вас убил ее. И вы знаете это так же хорошо, как и я!
— Я клянусь, мы не делали этого, Дэвид! Клянусь, что мы не сделали ничего подобного!
Его дикий взгляд немного смягчился.
— Может, и не вы, Лин…
— Нет, Дэвид, клянусь вам, нет…
Эркюль Пуаро сделал шаг вперед и кашлянул. Дэвид стремительно обернулся к нему.
— По-моему, ваше предположение излишне драматично, — сказал Пуаро. — Зачем сразу делать вывод, что ваша сестра убита?
— Вы говорите, что она не убита? Вы называете это, — он указал на тело в кровати, — естественной смертью? У Розалин нервы были не в порядке, да, но у нее не было никаких органических заболеваний. Сердце у нее было вполне здорово.
— Прошлой ночью, — сказал Пуаро, — прежде чем лечь спать, она сидела здесь и писала…
Дэвид шагнул за ним, наклонился над листом бумаги.
— Не дотрагивайтесь до записки, — предупредил его Пуаро.
Дэвид отдернул руку и, стоя неподвижно, прочел записку.
Затем быстро повернул голову и испытующе взглянул на Пуаро.
— Вы предполагаете самоубийство? С чего бы Розалин кончать с собой?
На этот вопрос ответил не голос Пуаро. Спокойный с остширским выговором голос старшего инспектора Спенса раздался из открытой двери:
— Предположим, что в прошлый вторник вечером миссис Клоуд была не в Лондоне, а в Вормсли Вейл… Предположим, что она пошла повидать человека, который шантажировал ее… Предположим, что в нервном припадке она убила его…
Дэвид круто обернулся к Спенсу. Взгляд его был тверд и гневен.
— Моя сестра была в Лондоне во вторник вечером. Она была в номере, когда я вернулся в одиннадцать часов.
— Да, — сказал инспектор, — так говорите вы. И могу сказать, вы твердо придерживаетесь своей версии. Но я не обязан верить вашим словам. И во всяком случае, немножко поздно спорить об этом. — Он жестом указал на кровать. — Ей уже никогда не придется предстать перед судом.
Глава 14
— Он не хочет признать это, — сказал Спенс. — Но думаю, он сам знает, что убийство совершила она.
Сидя в своем кабинете в полицейском участке, он через стол смотрел на Пуаро.
— Смешно, что мы так тщательно проверяли его алиби и совсем не думали о ней. А между тем нет никаких доказательств, что она в ту ночь была в своем номере в Лондоне. Мы остановились только на его словах, веря, что она была там. Все это время мы знали, что только два человека были заинтересованы в смерти Ардена — это Дэвид и Розалин Клоуд. И я очертя голову гнался за ним и забывал о ней. Понимаете, она казалась такой кроткой… даже не совсем в своем уме… Но, быть может, в этом и заключается частичная разгадка.
Весьма вероятно, что Дэвид Хантер поспешил отправить ее в Лондон именно по этой причине. Быть может, он понимал, что она способна потерять голову, и мог знать, что в этом состоянии она становится опасной. Забавно также то, что я часто видел ее в оранжевом полотняном платье — это был ее любимый цвет. Оранжевые шарфы, полосатое оранжевое платье, оранжевый берет. И однако, даже когда старая миссис Лидбеттер дала описание молодой женщины с оранжевым шарфом на голове, я все-таки не догадался, что это могла быть сама миссис Гордон. Я все же полагаю, что девушка не вполне в своем уме и не могла отвечать за себя. Судя по вашему рассказу о ее посещении церкви, она была вне себя от угрызений совести и сознания вины.