– В самом деле?
– Конечно. Хотя бы эта девица, которая подписывала деловые документы. Она одна из самых богатых людей в Англии, так мне сказали. А сама за всю жизнь не ударила палец о палеи.
– Кто сказал вам, что она одна из самых богатых людей в Англии.
Фергюсон настороженно взглянул на него.
– Человек, с которым вы и говорить бы не стали. Человек, который трудится и не стыдится этого. Он не принадлежит к вашим разряженным снобам.
Он неприязненно поглядывал на яркую рубашку и галстук бабочкой.
– Я работаю, – сказал Пуаро в ответ на этот взгляд, – у меня работа умственная, и я не стыжусь этого.
– Чем вы зарабатываете на пропитание? Бьюсь об заклад, ничем. Вероятно, вы именуете себя мелким буржуа.
– Нет, я не мелкий буржуа. Я – человек, принадлежащий к высшей категории! – заявил Пуаро не без гордости.
– Кто же вы такой?
– Я детектив, – сказал Пуаро скромно, но так, как если бы он сказал: я король.
– Вот так раз, – молодой человек казался всерьез озадаченным.
– Так значит эта птичка действительно опасается, что ее вот-вот подстрелят? Вот как эта красотка дрожит за свою дорогую шкуру!
– Я не имею ни малейшего отношения ни к мадам Дойль, ни к ее мужу, – ответил Пуаро надменно, – я здесь отдыхаю.
– И как вам нравится отдыхать, а?
– А вам? Разве вы не проводите здесь каникулы?
– Каникулы?
– Фергюсон презрительно фыркнул и добавил загадочно:
– Я изучаю обстановку.
– Чрезвычайно интересно, – проговорил Пуаро и вышел на палубу.
Здесь он почти столкнулся с яркой брюнеткой в скромном черном платье, которая испуганно повернулась к нему. Очевидно, она была латиноамериканка. Она разговаривала с грузным высоким парнем в морской форме. «Один из механиков экипажа», – подумал Пуаро. Почему-то оба были насторожены или испуганы.
«О чем они могли говорить и что их напугало?» – подумал Пуаро.
Он прошел вдоль кормы и пошел по бортовой палубе. Дверь одной из кают распахнулась, и миссис Оттерборн в атласном алом халате упала ему на руки.
– Ах, простите, – извинилась она, – мне ужасно стыдно, дорогой мсье Пуаро. Извините, простите меня. Качка, понимаете, качка, все дело в ней. Я не выношу воды. Ах, когда же остановится этот проклятый пароход!
– Она вцепилась в его рукав.
– Качает, меня не держат ноги… Мне всегда плохо в море. И я все время совсем одна. Ах, эта дрянная девчонка, ни жалости, ни сочувствия; она не понимает свою бедную мать. А я столько для нее сделала.
– Миссис Оттерборн начала всхлипывать.
– Я надрываюсь ради нее, как рабыня, до изнеможения, до изнеможения! Я могла бы стать великой писательницей, да, могла бы! Но я всем пожертвовала ради нее, всем – ради нее! И никакой благодарности. Но я расскажу им, сию же минуту расскажу – пусть все знают, как она бросила меня, какая она жестокая, затащила меня сюда и я умираю от скуки… Я расскажу…
Она рванулась вперед. Пуаро мягко остановил ее.
– Я найду вашу дочь и пошлю к вам, мадам. Ступайте обратно в свою каюту. Так лучше, поверьте.
– Нет. Я хочу всем рассказать, всем, всем на корабле.
– Не рискуйте мадам, это опасно, море волнуется. Вас может снести за борт.
Миссис Оттерборн посмотрела на него недоверчиво.
– Правда, мне грозит опасность?
– Да, конечно.
Его хитрость удалась. Она покачнулась, споткнулась и вернулась в каюту.
Пуаро постоял немного, поглаживая усы, и отправился разыскивать Розали. Она сидела на палубе, беседуя с Тимом и миссис Аллертон.
– Вас зовет ваша мать, мадемуазель.
Только что она весело, беззаботно смеялась, и сразу лицо ее помрачнело. Она подозрительно взглянула на него и торопливо пошла по палубе.
– Не могу разгадать этого ребенка, – сказала миссис Аллертон.
– Она так быстро меняется. Сегодня – приветлива, завтра – вдруг начинает грубить.
– У нее плохой характер и дурное воспитание, – ответил Тим.
Она покачала головой.
– Нет. Дело не в этом. По-моему, она очень несчастна.
– Возможно, – жестко и отрывисто проговорил Тим, – но у каждого из нас свои неурядицы.
Раздался удар гонга.
– Обед! – обрадовалась миссис Аллертон.
– Я умираю от голода.
В этот же день вечером Пуаро заметил, что миссис Аллертон беседует с мисс Ван Скулер. Когда он проходил мимо, миссис Аллертон весело ему подмигнула. Она говорила: