— Да.
— Понятно. Так что ты хочешь вытянуть из этой миссис Мейфилд?
— Все, что она знает, — ответил Мейсон.
— Об убийстве?
— Обо всем.
Дрейк с минуту изучал кончик сигареты, с которого вверх поднимался дым.
— Послушай, давай будем откровенны. Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, что если ты просишь меня работать по этому убийству, то тебя интересует аспект, о котором полиция пока не догадывается.
— Я не сказал, что хочу, чтобы ты работал по убийству, — заметил Мейсон.
— Нет, — многозначительно ответил Дрейк, — этого ты не сказал.
Пару минут мужчины молчали, затем Мейсон очень медленно, взвешивая каждое слово, заговорил:
— Мне нужно, чтобы ты выяснил все, что знает экономка. Неважно о чем.
Дрейк пожал плечами.
— Может, ты меня неправильно понял, — сказал он. — Я не из любопытства спрашивал. Но, предположим, информация, полученная от этой самой миссис Мейфилд, пойдет совсем не на пользу твоей клиентке?
— И все равно мне требуется получить эту информацию.
— Понятно. Но, предположим, я поручаю это дело паре своих оперативников. Они добывают сведения, которые тебе хотелось бы не разглашать? Я, конечно, пытаюсь нанимать только надежных людей, но со временем какая-то информация все равно может просочиться.
— Да, со временем, — заметил Мейсон.
Вновь повисла пауза.
— Итак? — спросил Дрейк.
— Это еще одно дело, где у меня практически не остается времени для подготовки. Не думаю, что твоим оперативникам удастся раздобыть сведения, которые раньше или позже не получит полиция. Мне надо получить раньше их.
Дрейк кивнул:
— Хорошо, я все понял. Мне просто требовалось уточнить, чтобы между нами не осталось недопонимания. В результате недопонимания в моем деле оказываются недовольные клиенты, а я всегда хочу, чтобы мои клиенты были удовлетворены.
— Мне кажется, что мы поставили все точки над «i», — заметил Мейсон. — Есть еще один момент. Мужчина по имени Дон Грейвс, секретарь Эдварда Нортона, был свидетелем совершения преступления. Он рассказал одну версию полиции, другую — мне. Он может оказаться опасен. Я должен узнать, в самом ли деле он видел в комнате женщину, когда наносился удар, собирается ли он заявлять, что видел женщину — правда, это одно и то же, — или что он там еще намерен утверждать. Как ты думаешь, сможешь ли подослать к нему кого-нибудь, кто, не вызывая подозрений, выяснит, какие он все-таки планирует давать показания? Если возможно, я очень хотел бы получить от него заявление в письменном виде.
— Деньги на расходы? — поинтересовался детектив.
— Сколько потребуется.
— Я думаю подослать к этому Дону Грейвсу парня, который представится журналистом из какой-нибудь бульварной газетки или криминального вестника, которые хотят получить свидетельства человека, видевшего все собственными глазами, причем они готовы заплатить за рукопись, написанную самим этим свидетелем.
— Я согласен, если это сочинение не окажется слишком длинным, — сказал Мейсон.
Дрейк улыбнулся:
— Ты имеешь в виду — при условии, чтобы были лишь те слова, что ты хочешь видеть в этом признании?
— Ну, это, по-моему, одно и то же.
Детектив встал и потушил сигарету в медной пепельнице.
— Ладно, я пошел работать, — заявил он.
— Дашь знать, как идут дела.
— Не сомневайся.
— Сосредоточься на экономке. Это мегера. Здесь нужно быть очень внимательным.
— Отчеты представлять в письменном виде?
— Нет. Или устно, или никак.
В дверь постучали, появилась Делла Стрит и многозначительно посмотрела на Мейсона.
— Что случилось, Делла? — спросил адвокат. — Ты можешь говорить при Поле.
— В приемной сидит мистер Кринстон. Он утверждает, что дело очень важное и не терпит отлагательства.
— Хорошо, я приму его.
Мейсон многозначительно взглянул на Дрейка и обратился к нему достаточно громко, чтобы было слышно в приемной:
— Все в порядке, мистер Дрейк. Я сейчас занят очень важным делом и не могу немедленно переключиться на ваше, но у вас в распоряжении целых десять дней. За это время я подготовлю процессуальный отвод. Таким образом, вас нельзя будет считать не выполнившим обязательства, а потом мы уже займемся деталями.
Он пожал руку Дрейку при выходе из кабинета и пригласил Кринстона:
— Проходите, пожалуйста.
Кринстон сразу же направился в кабинет со свойственной ему агрессивностью. Создавалось впечатление, что он сметет любые препятствия на своем пути, если кто-то посмеет их установить, силой своей личности.