— Забудем об этом на какое-то время, — прервал ее Мейсон. — Пока мы говорим о машине, и времени у нас мало. Я не могу пойти на сделку с вами, пока не докажу, что спидометр отвели назад.
Она неистово закачала головой.
— Мы в любом случае ни до чего не договоримся, — заявила она. — Вы все испортили и запутали.
— Что вы хотите сказать?
— Вы неправильно взялись за это дело, и теперь полиция втянула в него Фрэнсис Челейн.
Черные глазки с негодованием уставились на адвоката и неожиданно наполнились слезами.
— Вы хотите сказать, что вы втянули Фрэнсис Челейн в это дело, — заметил Мейсон, вставая, и осуждающе посмотрел на экономку. — Вы начали с того, что стали шантажировать ее в связи с замужеством, а затем требовали денег, чтобы не втягивать ее в дело об убийстве.
В блестящих темных глазах появилось еще больше влаги.
— Я хотела денег, — сказала миссис Мейфилд, потеряв свой воинственный вид. — Я знала, что это легкий способ их заполучить. Я знала, что Фрэнсис ждет огромное наследство. Я не видела причины, почему бы мне не поиметь хоть сколько-то. Когда она наняла вас, я поняла, что и вы на этом деле неплохо заработаете. Мне тоже хотелось! Я всю жизнь трудилась как проклятая. Я вышла замуж за тупого, глупого человека, за болвана, у которого напрочь отсутствуют амбиции. Всю жизнь я брала ответственность на себя. Еще девочкой мне приходилось содержать семью. После замужества опять все свалилось на меня, я работала за двоих. Я уже много лет прислуживаю Фрэнсис. Я смотрю, как она бездельничает. Это избалованная кукла. Я вынуждена до костей стирать пальцы, выполняя работу по дому, а она завтракает в постели. Я устала от этого. Почему бы и мне не получить часть этих денег? Я всегда хотела много денег и чтобы мне кто-то прислуживал. Я готова была на все, чтобы заполучить их, только не вовлекая Фрэнсис в беду. Теперь я ничего не могу поделать. Полиция загнала меня в угол и заставила говорить. Они собираются арестовать Фрэнсис и обвинить ее в убийстве. В убийстве! Вы понимаете? — Она почти перешла на крик.
В дверь кабинета громко постучали.
— Откройте! — приказал грубый голос.
Мейсон не обращал никакого внимания на шум в приемной, продолжая неотрывно смотреть на миссис Мейфилд.
— Если это поможет разобраться с делом, вы найдете кого-то, кто поклянется, что машину брали из гаража, а спидометр был отключен или отведен назад? — спросил адвокат.
— Нет, — покачала головой экономка. — Машины оставались в гараже.
Мейсон принялся расхаживать из угла в угол.
В дверь кабинета стали стучать в два раза громче.
— Это полиция! — закричали в приемной. — Открывайте немедленно.
Внезапно Мейсон расхохотался.
— Ну я и идиот! — воскликнул он.
Экономка сморгнула слезы и уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— Естественно, машину не брали из гаража. Ни одна из них не покидала гараж. — Он ударил кулаком в ладонь и резко повернулся к экономке: — Если вы хотите что-то сделать для Фрэнсис Челейн, опять поговорите с Пуркеттом. Подробно все обсудите. Снова вспомните все детали, чтобы при любых обстоятельствах он не изменил своих показаний.
— Вы хотите, чтобы он заявил, что машина оставалась в гараже? — спросила миссис Мейфилд.
— Я хочу, чтобы он сказал правду, но говорил ее уверенно, так, чтобы никто не смог поколебать его, когда он окажется на месте дачи свидетельских показаний в зале суда. Пусть он заявляет, что машина не покидала гараж ни разу за всю ночь, что двери гаража были закрыты и что никто не смог бы выехать на машине из гаража таким образом, чтобы он не услышал.
— Это правда. Он говорил именно это.
— Так вот, если вы хотите помочь Фрэнсис, отправляйтесь к Пуркетту и проследите, чтобы ничто на свете не могло поколебать его.
— Я сделаю все, что нужно, — пообещала она.
— Вы сказали полиции что-нибудь о получении денег от Фрэнсис Челейн? — быстро спросил Мейсон.
— Нет. Я сказала им, что она дала вам деньги, но я не знаю, сколько и в каких купюрах.
Дверь в кабинет жалобно заскрипела — ее явно хотели выломать. Мейсон подошел и открыл замок.
— Какого черта вы ломитесь в мой кабинет? — спросил он суровым тоном.
В комнату влетел коренастый, широкоплечий мужчина с толстой шеей и страшно недовольным видом.
— Я сказал вам, кто я. Я из полиции.
— Мне плевать, будь вы сам Муссолини, — ответил Мейсон. — Вы не имеете права вламываться ко мне.