Мейсон нахмурился в задумчивости и начал постукивать пальцами по столу.
— Я точно не знаю, чего хочу, Харри, — признался он.
Харри Неверс с мрачным видом покачал головой:
— Я работаю на прожженных и видавших виды ребят. А ты, парень, если точно не знаешь, чего хочешь, ничего не получишь взамен. Если ты намерен заключить с нами сделку, давай прямо сейчас оговорим все условия.
— Хорошо, я расскажу тебе, что мне требуется в общем и целом, — сказал Мейсон. — Через какое-то время я попытаюсь сделать так, чтобы пара-тройка интересующих меня лиц оказалась в доме Нортона при условиях, примерно сходных с теми, что были во время убийства. Я пока не знаю, как мне удастся добиться подобного. В какой-то момент я заявлю, что «Бьюик», об угоне которого сообщил в полицию Нортон, на самом деле даже не выезжал из гаража. От тебя требуется, чтобы об этих двух вещах сообщалось в прессе, причем не просто упоминалось вскользь, а рассказывалось подробно.
— Подожди минутку, — прервал его Неверс. — Ты говоришь, что собираешься утверждать, что «Бьюик» не выводили из гаража. Ты хочешь сказать, что его на самом деле брали, но перевели назад показания спидометра или вообще отключали спидометр во время езды?
— Нет, — ответил Мейсон. — Он вообще оставался в гараже.
Впервые за время нахождения в кабинете в голосе Харри Неверса появилась заинтересованность.
— Очень любопытный подход для тебя, — заметил он.
— Мы все обсудим, когда придет время. Сейчас я просто говорю тебе, что мне требуется. Итак, мы заключаем сделку?
— Думаю, да, — ответил Неверс.
— Ты случайно не прихватил с собой фотографа?
— Естественно, прихватил. Сидит и ждет в машине. К тому же в редакции специально оставили место на первой полосе для фотографии, когда узнали, что я еду к тебе.
Мейсон позвонил Делле по внутреннему телефону.
— Дозвонись до доктора Прайтона, — попросил он почти шепотом. — Выясни, в какой клинике Фрэнсис Челейн. Пусть он выпишет ее и сообщит нам, как только все будет оформлено. Скажи ему, что Фрэнсис Челейн должны предъявить обвинение в убийстве, и я не хочу, чтобы он оказался каким-то образом замешанным в это дело. Выясни номер клиники, а после того, как доктор Прайтон сообщит, что все сделано, сама дозвонись до Фрэнсис. Я хочу переговорить лично с ней.
Мейсон повесил трубку.
— Послушай, ты окажешь мне услугу? — спросил Неверс.
— Какую? Мне казалось, что одну я тебе уже оказываю. У тебя получается эксклюзивное интервью с фотографиями, что тебе еще надо?
— Не кипятись. Я прошу совсем о простой вещи.
— О чем?
Неверс сел прямо и сказал заговорщическим тоном:
— Попроси девчонку показать ножку. Фотография будет напечатана на первой странице, я хочу, чтобы она привлекла повышенное внимание. Возможно, мы сделаем снимок крупным планом на первую страницу, а ножку — на вторую или куда-то там еще. Но я хочу, чтобы у меня было несколько снимков с ножкой.
— Почему бы тебе самому ее об этом не спросить? Ты можешь быть с нею откровенен.
— Естественно, я буду с ней откровенен, — ответил Неверс, — но ты-то ее адвокат, тебе она доверяет. Иногда сложно заставить этих дамочек позировать, если они сильно возбуждены. Ты можешь проследить, чтобы она села как нужно?
— Ладно, сделаю что смогу, — согласился адвокат.
Харри Неверс достал сигарету, закурил и оценивающим взглядом посмотрел на Перри Мейсона.
— Если бы она смогла прийти в редакцию «Стар» и сдаться нам, то мы присмотрели бы, чтобы с ней обошлись как можно лучше, — заметил журналист.
— Нет, — категорично ответил Мейсон. — Вы получаете эксклюзивное интервью и снимки. Это все, что я могу для вас сделать. Она сдастся окружному прокурору, и я хочу, чтобы между нами не оставалось недоговоренностей. Другими словами, я требую, чтобы читателям вы сказали всю правду.