— Это невозможно, Пол. Суд не позволит проводить отдельные процессы, — ответил Мейсон.
— Но ты можешь попытаться, — возразил детектив.
— Нет, — улыбнулся адвокат. — Я вполне доволен тем, как складывается ситуация сейчас. Пусть будет один процесс над обоими.
— Тебе решать, — сказал Дрейк. — Я сейчас же обеспечу слежку в открытую.
Глава 18
Перри Мейсон появился у входа в комнату для свиданий в огромном здании тюрьмы.
— Я пришел к Роберту Глиасону, — сообщил он ответственному надзирателю.
— Вы его адвокат?
— Да.
— Когда его арестовали, вы не были его адвокатом.
Мейсон нахмурился:
— А теперь я его представляю. Вы собираетесь привести его или мне обратиться в суд и заявить, что надзиратели отказали мне в возможности поговорить с клиентом?
Надзиратель посмотрел на адвоката, пожал плечами, ни слова не говоря, повернулся и исчез. Через пять минут он вернулся и проводил Мейсона в комнату для свиданий.
Во всю ее длину стоял стол. В центре стола на пять футов вверх поднимался тяжелый металлический экран из мелкой сетки, отделяющий заключенных от адвокатов. Роберт Глиасон выбрал место где-то в середине стола. Увидев Мейсона, он встал и радостно улыбнулся. Адвокат дождался, пока надзиратель не удалится за пределы слышимости, затем опустился на стул и внимательно посмотрел на обвиняемого в убийстве мужчину.
— Когда будете отвечать на вопросы, говорите тихим голосом, — предупредил адвокат. — Говорите правду, независимо ни от чего и ни от кого, как бы неприятна она ни была.
— Хорошо, сэр, — кивнул Глиасон.
Мейсон нахмурился.
— Вы делали заявление окружному прокурору? — спросил адвокат.
Глиасон кивнул.
— В письменном виде?
— То, что я говорил, стенографировалось. Потом это расшифровали, отпечатали на машинке и дали мне подписать.
— Вы уже подписали?
— Пока нет.
— Где сейчас находится заявление?
— У меня в камере. Они дали мне его прочитать.
— Странно, — заметил Мейсон. — Обычно они делают все возможное, чтобы обвиняемый как можно скорее подписал заявление.
— Я знаю, — сказал Глиасон. — Они и меня пытались заставить, но я им заявил, что еще должен подумать и сразу подписывать ничего не собираюсь.
— Это вам не поможет, — устало сообщил ему адвокат. — Если вы говорили в присутствии судебной стенографистки, то она имеет право дать показания в суде, исходя из своих записей.
— Именно это мне сказали и люди окружного прокурора. Но я все равно пока ничего подписывать не собираюсь.
— Почему?
— Потому что я думаю отказаться от своих слов, — тихо ответил Глиасон.
— Вы не можете этого сделать. Зачем вы тогда вообще рот открывали?
— Я могу сделать все таким образом, как задумал, — возразил Глиасон.
— Сделать что?
— Отказаться от заявления.
— И каким образом?
— Я возьму на себя всю ответственность за убийство.
Мейсон уставился на обвиняемого сквозь разделявший их тяжелый экран:
— Это вы убили Эдварда Нортона?
Глиасон закусил губу и отвел глаза.
— Отвечайте, — приказал адвокат. — Выкладывайте все начистоту. Посмотрите мне в глаза. Так вы убили Нортона?
Глиасон неуютно заерзал на стуле.
— Я бы пока предпочел не отвечать на этот вопрос, — сказал он.
— Вы должны на него ответить.
Глиасон нервно провел языком по губам, затем наклонился вперед так, что его лицо почти коснулось холодного металла.
— Я могу задать вам несколько вопросов перед тем, как отвечу на ваш?
— Да, — кивнул Мейсон. — Спрашивайте что угодно, но до моего ухода отсюда я должен знать, вы убили Нортона или нет. Если вы хотите, чтобы я представлял вас, я обязан выяснить, что произошло на самом деле.
— Люди окружного прокурора сообщили мне, что Фрэнсис поймали с частью тех денег, что были при Нортоне, когда его убили, — начал Глиасон.
— Не верьте всему, что говорят вам люди окружного прокурора! — воскликнул Мейсон.