Мейсон посмотрел на свидетеля с полным безразличием.
— Что произошло потом? — спросил Клод Драмм.
— Из дома вышел Артур Кринстон, чтобы присоединиться ко мне. Я завел машину, но в этот момент распахнулось одно из окон в юго-восточном углу здания и из кабинета высунулась голова мистера Нортона.
— Секундочку, — остановил его Клод Драмм. — Вы лично знаете, что это был кабинет мистера Нортона?
— Нет, сэр, — ответил судья Пурлей. — Я знаю только, что это была комната в юго-восточном углу здания на втором этаже. Комната помечена на плане под номером один как кабинет мистера Нортона.
— Значит, вы имеете в виду комнату, отмеченную цифрой «один», обведенной в кружок, на плане, приобщенном к делу как доказательство А со стороны обвинения?
— Да, сэр.
— Прекрасно. Что сказал мистер Нортон?
— Мистер Нортон позвал мистера Кринстона и, насколько я помню, сказал следующее: «Артур, ты можешь отвезти Дона Грейвса в своей машине к себе домой, чтобы он взял документы? Затем я пришлю за ним шофера».
— И что произошло дальше?
— Мистер Кринстон ответил: «Я не на своей машине, я с приятелем. Мне нужно спросить у него разрешения».
— А дальше?
— Мистер Нортон сказал: «Спроси, пожалуйста, и дай мне знать», а потом убрал голову из окна.
— Что произошло потом?
— Затем мистер Кринстон подошел ко мне и сказал, что мистеру Грейвсу надо забрать документы…
— Я возражаю, — заявил Мейсон спокойным тоном. — Указанные слова произносились вне пределов слышимости обвиняемых. К тому же их нельзя принять в качестве доказательства, потому что свидетель имеет право давать показания только о том, что совершал сам и лично видел.
— Протест принимается, — постановил судья Маркхэм.
— Хорошо. Что произошло потом? — учтиво спросил Драмм, улыбаясь присяжным, словно пытаясь сказать: «Вы видите, дамы и господа, как защита придирается к техническим деталям?»
— Затем, — продолжал судья Пурлей, — мистер Кринстон снова направился к окну и крикнул следующее: «Хорошо, Эдвард! Он может поехать с нами!» Примерно в это же самое время входная дверь распахнулась, и вниз по ступенькам сбежал мистер Грейвс. Мистер Грейвс сказал: «Я готов» — или что-то в этом роде.
— А дальше?
— Они сели в мою машину. Мистер Кринстон — на переднее сиденье рядом со мной, а мистер Грейвс — на заднее. Я завел мотор, и мы отправились по дороге, которая отмечена на карте, вещественном доказательстве Б со стороны обвинения, как «петляющая дорога». Мы ехали по ней, пока не оказались у поворота…
— Секундочку, — прервал его Клод Драмм. — Не могли бы вы взять карандаш и точно отметить точку, к которой приблизились, когда произошли события, о которых вы собираетесь говорить?
Судья Пурлей кивнул, встал и с достоинством подошел к доске, еще раз изучил план и поставил крест на повороте дороги на карте.
— Это показывает примерное положение машины, — заявил судья Пурлей.
— А что произошло, когда машина оказалась на этом месте? — спросил Клод Драмм.
— Мистер Грейвс посмотрел в заднее стекло и воскликнул…
— Я возражаю, — прервал его Мейсон. — Это показания с чужих слов, они несущественны и не относятся к делу, а также не являются связующими для обвиняемых.
— Протест принимается, — принял решение судья Маркхэм.
Клод Драмм сделал бессильный жест:
— Но, ваша честь, ввиду того, что должно иметь место…
— Протест принимается, — холодно повторил судья Маркхэм. — В нужный момент вы имеете право пригласить мистера Дона Грейвса для дачи свидетельских показаний. Он может говорить обо всем, что видел лично. В отношении же всего, что делалось или говорилось вне пределов видимости или слышимости обвиняемых, протест адвоката защиты хорошо обоснован.
— Хорошо, — сказал Драмм, поворачиваясь к присяжным, — в нужный момент я приглашу мистера Дона Грейвса, и мистер Дон Грейвс точно скажет, что он тогда видел. Продолжайте, судья Пурлей, и расскажите присяжным, что происходило в то время и в том месте, но только то, что совершали вы сами или лично видели.
— Сам я тогда, в общем-то, ничего не делал, я просто проехал дальше по петляющей дороге, которая показана на плане и карте. Я добрался до места, где было достаточно широко, чтобы развернуться, поехал назад по той же дороге и снова остановился у дома Эдварда Нортона.