— А что было потом?
— Затем мистер Грейвс и мистер Кринстон отправились в дом, и, по их просьбе, я тоже проследовал внутрь вместе с ними. Мы все втроем поднялись по лестнице и вошли в кабинет, который отмечен обведенной в кружок цифрой «один» на вещественном доказательстве А со стороны обвинения. Мы увидели труп, в дальнейшем идентифицированный как труп Эдварда Нортона. Он лежал на письменном столе с разбитой головой. Когда мы оказались в кабинете, тело было уже безжизненным. Одна рука находилась около телефона, на столе лежали какие-то бумаги, включая страховой полис на автомобиль.
— Вы не обратили внимания, судья Пурлей, на какую машину был тот страховой полис?
— Я возражаю. Это несущественно и не относится к делу, — заявил Мейсон.
— Ваша честь, это очень важно, и я намереваюсь показать связь в дальнейшем! — воскликнул Клод Драмм. — Частью теории обвинения является следующее: Фрэнсис Челейн заявила, что она ездила на «Бьюике», и сделала это после того, как узнала, что в полицию было сообщено о краже «Бьюика». Другими словами, она знала, что Эдвард Нортон позвонил в полицию и сказал о краже автомашины. Фрэнсис Челейн…
— В дальнейших аргументах нет необходимости — касательно уместности свидетельских показаний, — прервал Драмма судья Маркхэм. — В связи с заверениями обвинения в том, что будет показана связь в дальнейшем, я отклоняю протест, разрешаю свидетелю ответить на вопрос и заявляю, что в случае, если в дальнейшем связь не будет представлена, эти свидетельские показания, в соответствии с протестом защиты, будут вычеркнуты из протокола. Это решение, однако, касается только уместности свидетельских показаний. Очевидно, что доказательства, полученные в результате подобного вопроса, недостаточно обоснованы. Страховой полис на машину является лучшим доказательством его содержания, но на этом основании возражений со стороны защиты не последовало.
Судья Маркхэм взглянул на Перри Мейсона с выражением удивления на лице.
В уголках рта адвоката играла легкая улыбка.
— Нет, ваша честь, на этом основании возражений у защиты нет, — подтвердил он.
— Прекрасно, — сказал судья Маркхэм. — Протест отклоняется. Отвечайте на вопрос.
— Полис, как я тогда заметил, был на машину марки «Бьюик», заводской номер 6754093, номерной знак — 12M-1834, — ответил судья Пурлей.
— Вы можете проводить перекрестный допрос, мистер Мейсон, — обратился Клод Драмм к адвокату защиты, делая приглашающий жест рукой.
Мейсон посмотрел на судью Пурлея с безмятежной улыбкой.
— Судья Пурлей, — начал он, — если я вас правильно понял, вы заявили, что, когда оказались в кабинете, вы увидели, что тело Эдварда Нортона лежит на столе, не так ли?
— Нет, не так! — крикнул судья Пурлей. — Я заявил, что увидел труп мужчины, которого в дальнейшем мне идентифицировали как Эдварда Нортона.
Мейсон принял виноватый вид.
— Я ошибся, — сказал он.
На минуту последовало молчание, во время которого судья Пурлей смотрел в зал суда со спокойным и удовлетворенным видом, как тот, кто дал свои показания таким образом, что им невозможно не поверить, кто уверен в своей способности обойти любую ловушку, которую только может подставить ему адвокат защиты.
— Понимаете, — продолжал судья Пурлей, — я никогда лично не встречался с мистером Нортоном, несмотря на то что я давно в дружеских отношениях с мистером Кринстоном и даже уже один раз в прошлом подвозил мистера Кринстона к дому мистера Нортона.
Казалось, что Мейсон улыбается.
— Сколько раз вам приходилось говорить с мистером Нортоном по телефону? — спросил Мейсон.
На лице судьи Пурлея появилось удивление.
— Ни разу в жизни, — заявил он.
— Вы никогда не обсуждали с ним траст-фонд, учрежденный в пользу его племянницы, мисс Фрэнсис Челейн?
Глаза судьи Пурлея еще больше округлились от удивления.
— Боже, нет. Конечно нет!
— Вы когда-нибудь с кем-нибудь обсуждали этот траст-фонд?
Драмм вскочил на ноги:
— Ваша честь, я возражаю. Перекрестный допрос ведется неправильно. Это свидетельства, полученные со слухов, — они несущественны и не относятся к делу. Адвокат защиты обходным путем пытается воспроизвести разговоры, которые…
— Протест принимается, — перебил его судья Маркхэм.
Драмм сел на место.
В зале суда наступила тишина. Лицо Мейсона ничего не выражало.
— У вас есть еще вопросы? — обратился к нему судья Маркхэм.
— Нет, ваша честь, — ответил Мейсон, к удивлению всего зала. — Больше вопросов нет.