— Где находился труп?
— Лежал на письменном столе в кабинете Нортона с разбитой головой.
— Что вы сделали?
— Сообщил в полицию.
— Вы в тот вечер виделись с обвиняемой Фрэнсис Челейн?
— Да.
— В какое время?
— Примерно в полночь или около того.
— Вы сказали ей о смерти ее дяди?
— Да.
— Вы упоминали о краже «Бьюика» и о том, что ее дядя звонил в полицию?
— Да.
— Она в то время сказала вам что-нибудь о «Бьюике»?
— Отвечайте: да или нет, — предупредил судья Маркхэм. — Это предварительный вопрос.
— Да, — кивнул Артур Кринстон.
— В какое время?
— Около полуночи.
— Кто присутствовал при вашем разговоре?
— Мисс Челейн, мистер Дон Грейвс и я.
— Больше никого не было?
— Нет, сэр.
— Что она сказала?
— Она сказала, что взяла «Бьюик» примерно без четверти одиннадцать и поехала кататься, а вернулась примерно в четверть первого или что-то около полуночи.
— Чем занимался мистер Нортон, когда вы в последний раз видели его живым, мистер Кринстон?
— Стоял у окна своего кабинета и разговаривал со мной. Я находился внизу.
— Что он сказал?
— Он спросил, может ли Дон Грейвс поехать вместе со мной в город — то есть ко мне домой.
— Что вы ответили?
— Что мне требуется спросить разрешения у судьи Пурлея, потому что я на его машине.
— Что произошло потом?
— Я подошел к машине, спросил разрешения у судьи Пурлея и получил утвердительный ответ. Затем я вернулся под окно и сообщил об этом мистеру Нортону. Он находился в своем кабинете, но уже немного отошел от окна. Я крикнул ему, что все в порядке, а мистер Грейвс, который предвидел, что судья Пурлей согласится, уже спускался по ступенькам с крыльца, чтобы присоединиться к нам.
— А затем?
— Я сел на переднее сиденье рядом с судьей Пурлеем, а мистер Грейвс — на заднее, и мы поехали по петляющей дороге, которая показана на плане и карте, а потом в определенном месте мы повернули и поехали назад к дому. Насколько я понял, я не имею права пересказывать то, что говорилось в машине?
— Нет, мистер Кринстон.
— Ладно. Мы вернулись, снова вошли в дом и обнаружили тело мистера Нортона, которое я уже описывал, потом мы сообщили в полицию.
— Вы можете проводить перекрестный допрос, — неожиданно объявил Клод Драмм, повернувшись к Мейсону.
Адвокат в течение нескольких секунд с ничего не выражающим лицом разглядывал Артура Кринстона, а затем резким тоном спросил:
— Вы тем вечером разговаривали с мистером Нортоном?
— Да. У меня была назначена с ним встреча, я опоздал на несколько минут. Если я все правильно помню, я приехал в шесть минут двенадцатого.
— О чем вы разговаривали с мистером Нортоном?
Выражение лица Артура Кринстона слегка изменилось — он сделал гримасу и слегка покачал головой. Это, казалось, был предупредительный жест Мейсону.
Клод Драмм, который уже вскочил на ноги, чтобы выступить с возражением против заданного вопроса, заметил жест Кринстона, внезапно улыбнулся и сел на место.
Артур Кринстон посмотрел на судью Маркхэма.
— Отвечайте на вопрос, — потребовал Мейсон.
— Вам это только навредит, — выпалил Кринстон.
Судья Маркхэм постучал молоточком по столу.
— У вас есть возражения, господин заместитель окружного прокурора? — спросил он.
Клод Драмм, улыбаясь, покачал головой:
— Никаких. Пусть свидетель отвечает на вопрос.
— Отвечайте на вопрос, — приказал судья Маркхэм.
Кринстон заерзал в свидетельском кресле:
— Ваша честь, если я перескажу суть нашего разговора с мистером Нортоном, это пойдет совсем не на пользу обвиняемой Фрэнсис Челейн, и мистер Мейсон знает об этом. Я не понимаю, почему он задал такой вопрос, но…
Судья Маркхэм снова стукнул молоточком по столу.
— Свидетель должен воздержаться от комментариев, — ледяным тоном заявил он, — и отвечать на задаваемые ему вопросы. Свидетель, конечно, осведомлен, что подобные заявления, сделанные во время слушания, особенно на судебном процессе такого рода, являются неуважением к суду. Господам присяжным следует не обращать внимания на заявление свидетеля, а также ни на какие другие заявления свидетелей, кроме ответов на поставленные вопросы. Мистер Кринстон, вы должны ответить на вопрос адвоката защиты, в противном случае вы будете оштрафованы за неуважение к суду.
— Мы говорили о попытке шантажа мисс Челейн, — сказал Кринстон тихим голосом.