— Мистер Кринстон, — обратился к нему Мейсон, — в ночь убийства вы разговаривали с мистером Нортоном?
— Да, сэр. Я уже давал показания об этом.
— Если не ошибаюсь, вы прибыли к мистеру Нортону в семь минут двенадцатого и уехали примерно в одиннадцать тридцать, не так ли?
— Да, — ответил Кринстон и добровольно добавил: — Я могу точно указать время своего приезда, потому что мистер Нортон был ярый сторонник начала встреч с точностью до минуты. Я опоздал на семь минут, и он довольно саркастично указал мне на это.
— Понятно. А с семи минут двенадцатого до половины двенадцатого вы разговаривали с мистером Нортоном, не так ли?
— Все правильно. Да, сэр.
— А фактически, мистер Кринстон, не был ли этот разговор ссорой? — поинтересовался Мейсон.
— Нет, сэр, не думаю, что мне есть что добавить к сделанному мной ранее заявлению касательно содержания нашего разговора.
— Мистер Кринстон, у фирмы имеется задолженность перед «Вилерс Траст энд Сейвингс Банк» в размере около девятисот тысяч долларов, не так ли?
— Да, сэр.
— А на счете в том банке находится только семьдесят пять тысяч долларов?
— Да, сэр. Примерно эта сумма.
— Однако в «Сиборд Секонд Нэшэнал Траст» на счет положено около восьмисот семидесяти шести тысяч долларов, а в «Фармерс энд Мерчантс Нэшэнал» — примерно двести девяносто три тысячи долларов, не так ли?
— Да, сэр.
— А не является ли фактом, мистер Кринстон, что задолженность в размере девятисот тысяч долларов перед «Вилерс Траст энд Сейвингс Банк» по долговой расписке, на которой стоит только ваша подпись, — это деньги, которые вы заняли без ведома мистера Нортона и использовали не в интересах фирмы, а для ваших личных спекуляций на рынке ценных бумаг?
— Нет, сэр! — рявкнул Артур Кринстон. — Это не так.
— Зачем было фирме занимать девятьсот тысяч долларов в одном банке, если у нее более миллиона ликвидных активов в других банках?
— Такова была деловая политика фирмы. Мы собирались сделать несколько крупных покупок и нуждались в денежных активах на эту сумму на депозитах в других банках. Мы не хотели брать займы в тех банках, потому что нам требовалось, чтобы у нас в случае необходимости была наличность для осуществления сделок. Если бы мы сняли со счетов в тех банках всю наличность, потребовалось бы давать какие-то объяснения. А поскольку в «Вилерс Траст энд Сейвингс Банк» очень хотели заполучить наш счет и намекнули, что могут предоставить нам краткосрочный кредит на неограниченную сумму, мы взяли деньги там.
— А не является ли фактом, мистер Кринстон, что срок погашения долговых обязательств в «Вилерс Траст энд Сейвингс Банк» наступил за два дня до смерти мистера Нортона?
— Думаю, да. Да, сэр.
— И банк послал уведомление по почте, не так ли?
— Думаю, да. Да, сэр.
— А не является ли фактом то, что в день своей смерти мистер Нортон получил по почте подобное уведомление?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— А не является ли фактом то, что мистер Нортон пригласил вас к себе в тот вечер, чтобы сказать вам, что он предоставил вам определенное время для погашения задолженности фирме, а поскольку у вас нет возможности возместить убытки, мистер Нортон собирался сообщить об этом в полицию?
Зрители обратили внимание, что Кринстон заметно нервничает. Его лицо побледнело, руки были крепко сжаты в кулаки, однако голос оставался ровным.
— Конечно нет, — чуть не закричал он.
— А не является ли фактом то, — настаивал Мейсон невозмутимым и хладнокровным тоном, — что, когда вы заявили Нортону, что не смогли возместить убытки, он поднял телефонную трубку, позвонил в полицейский участок и сказал: «Говорит Эдвард Нортон. Я хочу сообщить об имевшем место преступлении» — или что-то в этом роде?
— Нет, сэр, — резко ответил Артур Кринстон. Впервые в его голосе послышалось напряжение.
— А не является ли фактом то, — продолжал Мейсон, медленно поднимаясь во весь рост, — что после того, как мистер Нортон сделал подобное заявление полиции, вы разбили ему череп тростью?
— Я возражаю! — закричал Клод Драмм. — Этот допрос зашел слишком далеко! Он абсолютно не обоснован и…
— Возражение отклоняется, — постановил судья Маркхэм. — Отвечайте на вопрос, мистер Кринстон.
— Я не делал ничего подобного! — заорал тот.
Мейсон стоял, неотрывно глядя на Кринстона. В конце концов зрители осознали всю значимость вопроса и все, что тот подразумевал. Все подались вперед. В зале воцарилась мертвая тишина.