— Здорово! — воскликнула девушка.
— Да, все это ничего, но потом я совершил самую роковую ошибку.
— Какую? — спросила она, уставившись на него широко раскрытыми глазами.
— Я недооценил, насколько умен Дж. Р. Брэдбери.
— О, — облегченно вздохнула она, а потом покрутила пальцем у виска. — У него…
— Да, ты права!
— Нет, вы знаете, шеф, он очень странный… У него такой блуждающий взгляд, и ведет себя как мальчишка. Он предлагал мне сигарету, когда вы вышли, помните?
— Да.
— Он наклонился, чтобы зажечь сигарету…
— И попытался поцеловать тебя? — ревниво спросил Перри Мейсон.
— Нет, — с тихой улыбкой ответила она. — Даже смешно, я так и решила, да и сейчас так считаю, но что-то заставило его передумать.
— Что же?
— Не знаю.
— Может, он подумал, что ты расскажешь мне?
— Да нет, не то…
— И что он сделал?
— Он так близко ко мне наклонился, поднес спичку к сигарете, потом резко выпрямился и отошел в другую сторону. Он стоял и меня изучал, как живописец — натурщицу, словно он представлял себе, как меня рисовать… Это был какой-то особенный взгляд, впитывающий и вспоминающий. Он смотрел на меня и вроде не на меня…
— А потом? — спросил адвокат.
— Потом он вышел из этого состояния, рассмеялся и сказал, что лучше пойдет за газетами и портфелем…
— И ушел?
— Да.
— Кстати, куда он их дел?
— Оставил здесь.
— Он, уходя, сказал что-нибудь о портфеле?
— Нет, и не вспомнил…
— А куда ты дела его?
Она кивнула в сторону шкафа.
Перри Мейсон подошел к нему, открыл дверцу и достал добротный кожаный портфель и газеты. В глаза бросился разухабистый шрифт названия «Независимость Кловердаля» и почему-то дата выпуска газеты: два месяца назад.
— А ключ от шкафа есть? — спросил Мейсон.
— Да, у меня.
— Давай запрем шкаф, пока весь этот материал здесь…
— Может, лучше в сейф?
— Не думаю, что это так уж важно, но все-таки пусть лежат в закрытом шкафу.
Делла Стрит подошла к шкафу и своим ключом закрыла дверцу.
— Вы не закончили мне рассказывать о Брэдбери, — напомнила она адвокату.
— Ну, я увидел у здания ту девушку… Я почему-то решил, что она замешана в убийстве. Понял, что это Маджери Клун, и позвонил Брэдбери.
— Сказали, что Пэттон убит?
— Да, и расспросил его о Маджери Клун, ведь если это точно Маджери, мне предстояло действовать быстро, опережая полицию…
— Да, вам пришлось все выяснить у Брэдбери, а также что бы он хотел.
— Конечно.
— Да, я многое поняла из его разговора с вами…
— Ты вообще умница…
— Меня очень настораживает, что здесь что-то не так. Когда вы с ним говорили по телефону, он был абсолютно вне себя, казалось, вот-вот швырнет в стену аппарат… Он та-ак тяжело дышал, а глаза были такие огромные…
— Ну вот в принципе и вся моя история, — подытожил Мейсон.
— И как же теперь?
— Мне нельзя проговориться, что я был в комнате убитого. Если полицейские пронюхают, наверняка будут меня подозревать. Поэтому, дружок, моя история томится за закрытой дверью. Надолго ли?
— Разве не полиции предстоит распутать этот клубок?
— В этом я не уверен, но убежден в другом: Брэдбери будет опасным противником.
— Противником? Почему? Он же клиент. Почему он станет противником?
— В этом все и дело, — сказал Мейсон.
— Объясните!
— Девушка, выходившая из здания, была Маджери Клун. Она каким-то образом причастна к этому. Брэдбери сходит по ней с ума, он по уши в нее влюблен. И если она в этом замешана, его не волнует, кого принести в жертву. Он вытащит ее любой ценой.
Делла Стрит задумчиво прищурила глаза, потом вдруг опустила взгляд в свой блокнот.
— Вы случайно не ожидали звонка от молодой женщины, она должна была оставить свой адрес?
— Да, — ответил Мейсон, — это Маджери Клун. У меня еще не было возможности переговорить с ней о том, что случилось. Она была не одна.
— Как раз перед вашим приходом был звонок, и молодой женский голос сказал: «Просто передайте мистеру Мейсону, что я нахожусь в „Бостуик-отеле“, комната 408. Пусть проверит то алиби»…
— Это все?
— Все.
— Какое алиби?
— Не знаю. Я думала, знаете вы.