Помощник шерифа благодушно попыхивал сигарой.
— Я перестал о ней беспокоиться, поговорив с этой девушкой и китайцем, — отозвался он. — Теперь нам нужно повидать Картрайта.
Фоули засмеялся. В его смехе звучали резкие металлические нотки. Билл Пембертон вынул сигару изо рта и озадаченно нахмурился.
— Что-нибудь не так? — спросил он.
Клинтон Фоули выпрямился, стараясь держаться с достоинством.
— Кажется, — сказал он, — моя жена предпочла сбежать. Она уехала с другим мужчиной.
Пембертон не произнес ни слова. Перри Мейсон стоял, расставив ноги и переводя взгляд с Фоули на молодую экономку. Потом он посмотрел на Пембертона.
— Возможно, джентльмены, вам будет интересно знать, — продолжал Фоули с тяжеловесным достоинством человека, пытающегося скрыть свои эмоции, — что объект ее привязанности, мужчина, заменивший меня в ее жизни, не кто иной, как джентльмен, проживающий в соседнем доме, — наш почтенный мистер Артур Картрайт, который поднял шум из-за воющей собаки с целью устроить мою встречу с полицейскими властями, дабы он мог осуществить свой план побега с моей женой.
— Ну, — вполголоса сказал Перри Мейсон Пембертону, — это доказывает, что Картрайт не безумен, а, напротив, хитер, как лисица.
Фоули шагнул в комнату, сердито глядя на Мейсона.
— Довольно, сэр! — рявкнул он. — Вас здесь только терпят, так что держите свои замечания при себе.
Перри Мейсон, не тронувшись с места, расправил плечи и спокойно посмотрел на разъяренного собеседника.
— Я здесь для того, чтобы представлять своего клиента, — медленно отозвался он. — Вы заявили, что он невменяем, и предложили продемонстрировать доказательства. Я прибыл сюда проследить, чтобы его интересы должным образом соблюдались. Так что вам не удастся взять меня на пушку.
Клинтон Фоули, по-видимому, окончательно утратил самообладание. Он стиснул в кулак правую руку, его губы кривились и дрожали.
Билл Пембертон поспешно шагнул вперед.
— Ну-ну, — успокаивающе произнес он. — Давайте не будем выходить из себя.
Фоули глубоко вздохнул, казалось с трудом удержавшись, чтобы не ударить адвоката в челюсть.
Перри Мейсон не сдвинулся ни на дюйм.
Фоули медленно повернулся к Пембертону и сказал тихим, сдавленным голосом:
— Неужели ничего нельзя сделать с этой свиньей? Мы не можем добиться ордера на его арест?
— Думаю, вы можете, — ответил Пембертон. — Но для этого нужно обратиться к окружному прокурору. Откуда вам известно, что ваша жена убежала с Картрайтом?
— Она сообщила об этом в записке, — объяснил Фоули. — Читайте.
Он сунул записку в руку Пембертона, отошел в дальний угол комнаты, зажег дрожащей рукой сигару, потом вынул из кармана носовой платок и с чувством высморкался.
Миссис Бентон оставалась в библиотеке, не извиняясь и не объясняя своего присутствия. Дважды она бросала долгий взгляд на Клинтона Фоули, но тот стоял спиной к ней, смотря в окно невидящими глазами.
Перри Мейсон подошел к Пембертону и заглянул ему через плечо, когда тот разворачивал записку. Помощник шерифа повернулся так, чтобы адвокат не мог прочитать текст, но Мейсон добродушно положил ему руку на плечо и повернул к себе.
— Вы ведете себя не спортивно, — сказал он.
Пембертон не делал дальнейших попыток скрыть содержание записки, и Перри Мейсон прочитал ее одновременно с ним.
Написанный чернилами текст гласил:
«Дорогой Клинтон!
Я решилась на это с величайшей неохотой, зная твою гордость и нелюбовь к огласке. Постараюсь проделать все таким образом, чтобы причинить тебе как можно меньше боли. В конце концов, ты был добр ко мне. Еще несколько лет назад я искренне думала, что люблю тебя, но потом узнала, кто живет в соседнем доме. Сначала я сердилась или думала, что сержусь. Он шпионил за мной с биноклем. Мне следовало рассказать тебе, но что-то меня удерживало. Я хотела повидать его и устроила встречу в твое отсутствие.
Больше нет смысла притворяться, Клинтон. Я не могу оставаться с тобой, так как не люблю тебя — моя любовь была иллюзией, которая исчезла.
Ты всего лишь большое привлекательное животное. Женщины привлекают тебя, как мотылька — пламя. Я знаю о том, что происходило в этом доме, и не виню тебя, так как не считаю виноватым, — ты просто не мог с собой справиться. Но я твердо знаю, что больше тебя не люблю, да и вряд ли когда-нибудь любила. Очевидно, все дело в гипнотическом обаянии, которое безотказно действует на женщин. Как бы то ни было, Клинтон, я уезжаю с ним.