— Мистер Фоули велел проводить вас к выходу, — сказала она.
— Все в порядке, — заверил ее Мейсон. — Я ухожу, но вы могли бы заработать двадцать долларов на карманные расходы.
— У меня нет никаких карманных расходов, — заявила она. — Мне приказано проводить вас к выходу.
— Если бы вы нашли для меня фотографию миссис Клинтон Фоули, — продолжал Перри Мейсон, — то могли бы получить двадцать долларов, а может, и двадцать пять.
Выражение ее лица не изменилось.
— Мне приказано проводить вас, — холодно повторила она.
— Тогда, — не унимался Мейсон, — вы не возражаете сообщить мистеру Фоули, что я пытался с помощью подкупа получить от вас фотографию его жены?
Женщина снова повторила то же самое.
В дверь позвонили. Миссис Бентон нахмурилась, посмотрела на Перри Мейсона, и маска вышколенной экономки на момент упала с ее лица.
— Пожалуйста, уходите! — В ее голосе звучало чисто женское нетерпение.
— Разумеется, — кивнул Мейсон.
Она проводила его к парадной двери. Когда они шли через холл, звонок послышался снова.
— Поймать вам такси? — спросила экономка.
— Нет, — ответил Мейсон. — Не беспокойтесь обо мне.
Миссис Бентон внезапно повернулась к нему.
— Почему вы так стремитесь заполучить фотографию миссис Фоули? — осведомилась она.
— Просто хотел посмотреть, как она выглядит, — весело отозвался Перри Мейсон.
— Нет. У вас была какая-то причина.
Когда Мейсон собирался ответить, звонок прозвучал в третий раз, сопровождаясь ударами кулака по дереву.
Молодая женщина с раздраженным возгласом поспешила к двери. Когда она открыла ее, в холл вошли трое мужчин.
— Здесь живет Клинтон Фоули? — спросил один из них.
— Да, — ответила миссис Бентон.
Перри Мейсон шагнул назад в тень коридора.
— У него работает повар-китаец, верно? Парень по имени А Вонг?
— Да.
— Хорошо, позовите его. Мы хотим его повидать.
— Он в кухне.
— Так пойдите туда и приведите его. Скажите, что нам нужно с ним поговорить.
— А кто вы такие?
— Мы сотрудники иммиграционной службы. Проверяем китайцев. Нам сообщили, что он нелегально въехал в страну. Так что приведите его поскорее.
— Я передам ему. — Повернувшись на каблуках, экономка почти пробежала мимо Перри Мейсона.
Трое мужчин, не зная о присутствии адвоката, последовали за ней.
Спустя минуту Мейсон также направился через гостиную и столовую в кухню. Задержавшись в буфетной, он прислушался.
— Где твое удостоверение, А Вонг? — спросил один из мужчин. — Где твой вид на жительство?
— Моя не понимай, — ответил китаец.
— Твоя все отлично понимай, — усмехнулся мужчина. — Где твои документы?
— Моя не понимай, — повторил повар с отчаянием в голосе.
Послышался добродушный смех.
— Ладно, А Вонг, — снова заговорил мужской голос. — Ты пойдешь с нами — покажешь нам, где ночуешь, и заодно свои шмотки. Понятно? Мы поможем тебе найти вид на жительство.
— Не понимай, не понимай, — хныкал китаец. — Может, вы позвать кого, кто пелеводить?
— Заткнись. Пошли скорее.
— Не понимай. Вы позвать пелеводчик.
Мужчина снова засмеялся:
— Все он понимает. Посмотрите на его физиономию.
Перри Мейсон услышал протестующий голос экономки:
— Вы не могли бы подождать, пока вернется мистер Фоули? Я знаю, он все сделает для А Вонга. Он очень богат и заплатит любой штраф или залог…
— Ничего не поделаешь, сестренка, — отозвался один из мужчин. — Мы уже давно ищем А Вонга, и даже в монетном дворе не хватит денег, чтобы оставить его здесь. Он рабочий, которого контрабандой переправили из Мексики. Теперь его депортируют в Китай. Пошли, А Вонг, пора собирать вещички.
Перри Мейсон на цыпочках двинулся в обратном направлении и вышел через парадную дверь. Спустившись с крыльца на тротуар, он быстро зашагал на север, к дому, где жил Артур Картрайт. Пройдя по бетонной дорожке через ухоженную лужайку, Мейсон взбежал по ступенькам к парадному входу и позвонил. Внутри дома раздался звонок, однако никакого движения слышно не было. Мейсон постучал кулаком по дверной панели, но не получил ответа. Пройдя по крыльцу до окна, он попытался заглянуть внутрь, но портьеры были сдвинуты. Тогда он вернулся к двери и снова нажал кнопку звонка.
На сей раз послышались шаркающие шаги, в круглом окошке посреди двери отодвинули занавеску, и на Мейсона уставились утомленные бесстрастные глаза на худом, изможденном лице.