— Сначала расскажи, что ты узнал.
— В действительности Эвелин — второе имя этой женщины, — начал Дрейк. — Ее полное имя — Пола Эвелин Картрайт. Она жена твоего клиента, Артура Картрайта.
Перри Мейсон задумчиво кивнул:
— И этим ты не удивил меня, Пол.
— Ну, тогда мне, возможно, ничем тебя удивить не удастся, — сказал Дрейк, листая страницы книжечки. — Настоящее имя Клинтона Фоули — Клинтон Форбс. Он и его жена, Бесси Форбс, жили в Санта-Барбаре и были дружны с Артуром и Полой Картрайт. Дружба между Форбсом и миссис Картрайт переросла в интимную близость, и они сбежали вдвоем. Ни Бесси Форбс, ни Артур Картрайт не знали, куда они отправились. Это вызвало целый скандал в Санта-Барбаре. Еще бы — ведь они принадлежали к высшим слоям тамошнего общества. У Форбса было независимое состояние, которое он обратил в наличные, чтобы захватить с собой, не оставляя следов. Они уехали в автомобиле неизвестно куда. Однако Картрайт смог их разыскать. Не знаю, как ему это удалось. Он выяснил, что Клинтон Фоули на самом деле Клинтон Форбс, а женщина, именующая себя Эвелин Фоули, — его жена, Пола Картрайт.
— Тогда, — медленно осведомился Перри Мейсон, — почему Картрайт снял соседний дом и шпионил за Фоули, или Форбсом, как бы его ни называть?
— А что еще он мог сделать? — отозвался Дрейк. — Женщина оставила его по собственной воле. Не мог же Картрайт заявиться к ней, сказать: «Вот и я, дорогая» — и заключить ее в объятия.
— До тебя все еще не дошел смысл, — заметил Мейсон.
Несколько секунд Дрейк молча смотрел на него.
— Ты имеешь в виду, что он задумал отомстить? — спросил он.
— Да, — кивнул Мейсон.
— Ну, — протянул детектив, — в таком случае, когда он наконец начал осуществлять свой план мести, все ограничилось жалобой на собачий вой. Похоже на анекдот о разгневанном муже, продырявившем зонтик мужчины, с которым развлекалась его жена.
— Погоди, я не шучу.
— Хорошо, предположим, ты вполне серьезен. Что это меняет?
— В окружной прокуратуре считают, что Картрайт пожаловался на воющую собаку исключительно с целью выманить Фоули из дому, чтобы бежать с его женой.
— Ну и что?
— Это не имеет смысла, — продолжал адвокат. — Во-первых, к чему столько изощренных усилий, чтобы выманить Фоули из дому? Во-вторых, до этого должны были состояться какие-то разговоры между Картрайтом и его женой. Он должен был знать, где она, а она — где он. Эти разговоры, безусловно, происходили в отсутствие Фоули. Если они решили помириться и снова сойтись, то какого черта Картрайт не явился в дом к Фоули, не обругал его как следует и не забрал свою жену?
— Возможно, потому, что у него кишка тонка, — предположил Дрейк. — Такое бывает.
— Хорошо, — терпеливо согласился Мейсон. — Предположим, ты прав. И тогда он обратился к закону?
— Да.
— Но разве не проще было пожаловаться, что Фоули состоит в прелюбодейской связи с его женой, и заставить закон принять меры? Или же Картрайт мог нанять меня как адвоката, и я достаточно быстро смог бы вытащить его жену из дома Фоули. Конечно, если она этого хотела. Не говоря уже о том, что женщина могла уйти сама. В конце концов, закон был на стороне Картрайта.
Дрейк покачал головой:
— Ну, это твоя забота. Ты хотел, чтобы я добыл тебе факты, и собирался в них разобраться.
Мейсон медленно кивнул.
— Так что, по-твоему, произошло? — допытывался Дрейк.
— Не знаю, — ответил Мейсон, — но что-то тут не сходится. Факты не соответствуют друг другу, и чем глубже мы в это вникаем, тем бессмысленнее это выглядит.
— Тогда кого ты представляешь?
— И в этом я до конца не уверен. Я представляю Артура Картрайта и, может быть, его жену или жену Фоули.
— Ты имеешь в виду Форбса? — спросил детектив.
— Фоули или Форбс — какая разница? Я познакомился с ним как с Фоули, поэтому так его называю.
— Ну, пока что нам не удалось разыскать миссис Форбс. Естественно, она считала себя опозоренной и покинула Санта-Барбару, но мы не знаем, куда она отправилась. Ты ведь знаешь, что чувствует женщина, когда ее бросают, — особенно если мужчина исчезает без предупреждения, прихватив с собой жену друга.
Мейсон потянулся за шляпой.
— Пожалуй, — промолвил он, — я схожу побеседовать с этим Клинтоном Форбсом, он же Клинтон Фоули.
— У каждого свой вкус, — ухмыльнулся Дрейк. — Смотри, как бы тебе не пришлось туго. У него репутация крутого парня с чертовски вспыльчивым нравом. Я выяснил это, копаясь в его карьере в Санта-Барбаре.