Послышался скучающий мужской голос.
— Полицейское управление? — спросил Мейсон.
— Да.
— Слушайте внимательно. Говорит адвокат Перри Мейсон. Я звоню из дома Клинтона Фоули по адресу Милпас-драйв, 4889. У меня была назначена встреча с мистером Фоули на половину девятого вечера. Я пришел в дом и обнаружил дверь приоткрытой. На мои звонки никто не отозвался. Тогда я прошел по коридору к библиотеке, где обнаружил труп Клинтона Фоули. В него стреляли из пистолета минимум дважды с близкого расстояния.
В голосе на другом конце провода прозвучал внезапный интерес.
— Какой адрес — Милпас-драйв, 4889?
— Да.
— А ваше имя?
— Перри Мейсон.
— Адвокат Перри Мейсон?
— Совершенно верно.
— С вами кто-нибудь есть?
— Нет.
— Кто еще находится в доме?
— Насколько мне известно, больше никого нет.
— Тогда оставайтесь там. Ничего не трогайте и никого не впускайте. Если в доме кто-то есть, не выпускайте их. Мы высылаем группу из отдела по расследованию убийств.
Перри Мейсон положил трубку и потянулся за сигаретой, но передумал, сунул портсигар в карман и вернулся в библиотеку. Быстро обыскав помещение, он прошел через дверь в задней стене. Она вела в спальню. Там горел свет, а на кровати лежал вечерний костюм.
Мейсон направился в ванную. На полке над умывальником находились безопасная бритва, крем для бритья и кисточка с остатками пены. Бритвой недавно пользовались.
К водопроводной трубе, тянущейся к ванне, была привязана собачья цепь, а рядом стояли две миски — одна с водой, другая пустая. На дне второй миски виднелись жирные следы, а по краям — остатки собачьих консервов.
На другом конце цепи находилась пружинная защелка, устроенная так, что достаточно было нажать на зубцы, чтобы освободить пса.
Мейсон вернулся в библиотеку и, не обращая внимания на тело человека, направился к трупу полицейской овчарки. На ее шее был лоснящийся от старости ошейник с серебряной табличкой, где было выгравировано: «Принц. Собственность Клинтона Фоули. Милпас-драйв, 4889», — а также кольцо, к которому, очевидно, прикреплялась защелка на висящей в ванной цепи.
Мейсон двигался осторожно, стараясь ничего не трогать. Он вернулся через спальню в ванную и произвел вторичный осмотр.
Заметив торчащее из-под ванны полотенце, адвокат вытащил его и обнаружил, что оно еще влажное. Он поднес полотенце к носу и почувствовал запах крема для бритья.
Выпрямившись и засунув полотенце на прежнее место, Перри Мейсон услышал звуки сирены и выхлопов полицейской машины.
Он прошел через библиотеку в коридор, с трудом протиснувшись в дверь, чтобы не сдвинуть с места все еще лежащее на паркете тело собаки, и вышел на крыльцо встретить полицейских, уже поднимающихся по ступенькам.
Глава 9
Яркие лампы немилосердно светили прямо в лицо Перри Мейсону.
Сидящий справа от него за маленьким столиком стенографист записывал его показания.
Напротив Мейсона сидел детектив — сержант Голкомб, устремивший на адвоката взгляд, в котором недоумение сочеталось с раздражением. Поодаль поместились трое сотрудников отдела по расследованию убийств.
— Вам незачем прибегать к дешевым эффектам, — заметил Перри Мейсон.
— Каким еще эффектам? — спросил сержант Голкомб.
— Лампам, светящим в лицо, и всему прочему. На меня это не действует.
Сержант глубоко вздохнул.
— Вы что-то утаиваете, Мейсон, — сказал он, — и мы хотим знать, что именно. Произошло убийство, и вас застали на месте преступления.
— Иными словами, вы думаете, что я его застрелил, не так ли? — осведомился Мейсон.
— Мы не знаем, что и думать, — раздраженно отозвался Голкомб. — Нам известно, что вы представляли клиента, демонстрирующего все признаки зарождающейся мании убийства, и что вы занимали враждебную позицию по отношению к жертве — Клинтону Фоули. Но мы не знаем, что вы делали в его доме, как туда проникли и кого пытаетесь защитить, хотя не сомневаемся, что вы изо всех сил стараетесь выгородить кого-то.
— Может быть, я выгораживаю самого себя, — заметил Мейсон.
— Начинаю так думать, — проворчал Голкомб.
— Это только доказывает, что вы никудышный детектив. Если бы вы использовали ваши мозги, то поняли бы, что сам факт, что я адвокат, представляющий интересы враждебной Клинтону Фоули стороны, должен был заставить его тщательно следить за своими словами и действиями. Со мной он должен был держаться только сугубо официально. Я никак не мог являться тем другом, которого он принимал в купальном халате, с наполовину выбритым лицом.