Отис, не раздумывая, оттолкнул протянутые деньги, но Мейсон продолжал настаивать:
— Сидней, это же самая настоящая сделка, уверяю вас. Вы — мне, а я — вам, и никто из нас не останется внакладе.
Отис какое-то время пребывал в нерешительности. Вдруг на его лбу собрались морщины.
— В газетах что-то говорилось о том, будто соседи слышали, как звенел звонок в момент совершения убийства… Я не перепутал? Так оно и было?
Мейсон посмотрел электрику прямо в глаза и сказал:
— Вы не перепутали, Сидней.
— Благодарю за доверие, господин адвокат, — улыбнулся Отис, взяв из рук Мейсона деньги. — Мы переедем сегодня же.
Глава 13
Пол Дрейк сидел в приемной Мейсона и болтал с Деллой Стрит, когда адвокат открыл дверь и появился на пороге, приветливо кивнув присутствующим. Детектив ткнул пальцем в газету, торчавшую из кармана Мейсона:
— Ты уже читал, Перри?
— Еще не успел, — покачал головой адвокат. — Что-то интересное?
Детектив молча кивнул. Мейсон заметил, что у Деллы очень озабоченное лицо.
— Рассказывай, Пол, — попросил он.
— Похоже, что окружной прокурор взял себе в штат профессионального журналиста…
— Что ты хочешь сказать?
— Каждое утро в газетах новости о твоей клиентке.
— И что на этот раз?
— Окружной прокурор намерен эксгумировать труп человека, похороненного под именем Греггори Лортона. Он надеется обнаружить признаки яда. Продолжает отрабатывать факт, что Рода была медсестрой, что подсыпала эйпрол в шоколад Карлу, что если бы захотела подсыпать вместо снотворного яд, то ей это было бы совсем просто сделать.
— Они боятся, что не смогут использовать показания мужа на суде, вот и стараются раструбить в газетах историю с эйпролом, — усмехнулся Мейсон. — Понимаешь, Пол, мне кажется, что в данном случае цель этой газетной кампании состоит в обработке общественного мнения не столько против Роды, сколько против меня. Окружному прокурору доставляет удовольствие ежедневно вставлять мне шпильки. Ну ничего, отольются кошке мышкины слезки!
— А что ты можешь сделать, Перри?
— Многое, — улыбнулся адвокат. — Если окружной прокурор намерен судить Роду объективно и честно — это одно дело. Но коль скоро он заранее пытается создать у общественности предубежденное мнение, то я стану относиться к нему иначе.
— Будь осторожен, шеф, — сказала Делла. — Не исключено, что окружной прокурор как раз и стремится подтолкнуть тебя на необдуманные шаги.
— Делла, — улыбнулся Мейсон, — ты ведь знаешь, что мне частенько приходилось проходить через огонь, воду и каверзы окружного прокурора, не получив и царапины!
— Твои методы работы нам известны. Когда ты выходишь из себя, дело идет лучше, чем когда ты в спокойном состоянии, — согласился Дрейк. — Но без конца ходить по краю пропасти…
— Послушайте, осторожники, я могу вам обещать, что…
— И что же именно?
— …что я организую такую защиту, о которой вы еще и не слышали!
— Иначе говоря, ты уже начал принимать контрмеры?
— Я буду вести себя так, что они не поймут сразу, нападаю я или отступаю, — усмехнулся Мейсон. — Вы что, еще не сообразили, что борьба в данном случае идет не с окружным прокурором, а с человеком, который скрывается за его спиной? Пойдем в кабинет, Пол…
Они прошли в кабинет Мейсона. Дрейк уселся в излюбленное черное кресло и вынул из кармана записную книжку.
— Что-нибудь выяснил, Пол?
— Кое-что…
— Выкладывай!
— Ты мне поручил проверить прошлое Мокси…
— Ну и?
— Это оказалось довольно сложно. Действительно, он сидел в тюрьме и вышел оттуда нищим. Ему позарез были нужны деньги. Он был, как говорят, одиноким волком, поэтому трудно собрать подробные сведения. И все же мне кое-что удалось.
— Не тяни, Пол!
— Мы установили, что Мокси заказывал междугородный разговор с Сентервиллом. На его чемодане имеется наклейка «Палас-отеля» из Сентервилла. Тогда мы проверили регистрационную книгу этого отеля и выяснили, что фамилия Мокси в ней не значится. Однако есть одна занимательная закономерность в его поведении… Ты, наверное, обратил внимание, что он меняет только фамилию, оставаясь всегда Греггори? Я считаю, что он поступал так на тот случай, если вдруг кто-то окликнет его просто по имени. В этом случае ему не придется мучительно вспоминать все свои клички и псевдонимы. Мы просмотрели регистрационную книгу в «Палас-отеле» и установили, что на протяжении двух месяцев там проживал некто Греггори Фриман, женатый на женщине по имени Дорис Фриман, в девичестве — Пейндэр. — Дрейк затянулся сигаретой, выпустил пару колец дыма и продолжал: — Эта Дорис работала стенографисткой и бухгалтером на маслозаводе в Сентервилле. Она была неплохим работником и сумела скопить себе кое-какие средства, которые обратила в ценные и «неприкосновенные» бумаги… Потом вышла замуж, бросила работу и уехала с мужем. В Сентервилле у нее вроде бы не было никаких родственников, хотя сотрудники маслозавода говорили, что где-то на севере у нее был брат.