Позже в тот же день я сталкиваюсь с Нито, участником местной группы Los Autenticos Decadantes. Это большой бэнд, возникший еще в 80-е годы, вместе с Los Fabulosos Cadillacs (как можно вообразить, «кадиллаки» в названии группы звучат одинаково иронично и искренне, здесь можно одновременно любить североамериканскую поп-культуру и дистанцироваться от нее). Обе команды изначально вдохновлялись британскими группами, игравшими в стиле ту-тон, равно как и всей ска-сценой (Madness, The Specials, Selector): точно так же, как No Doubt и множество других коллективов по всему миру. У этих недолго игравших британских групп куда больше «незаконнорожденных детей», чем зачастую считается. Обе аргентинские команды быстро развивались, потихоньку поддаваясь местным влияниям. Los Decadantes влюбились в стили, популярные в глубинке: танцевальную музыку «для рабочих» и мургу, особую разновидность карнавальной музыки. К этим мотивам они смело подмешивают злободневные тексты, тогда как Los Fabulosos Cadillacs переняли немало приемов и ритмов от афро-уругвайской музыки и танго.
Мы с Нито впервые пересеклись годы тому назад в Нью-Йорке, где Los Decadantes выступали в каком-то диско-клубе, и я одалживал им аккордеон. В те времена в Буэнос-Айресе то, чем занималась группа, считали чем-то вроде театрализованного комедийного шоу: несколько буйных сорвиголов, которыми они на тот момент примерно и были. В музыкальном плане их не принимали всерьез, хотя очень быстро парни научились играть, не врать мелодию и писать на редкость заразительные песенки во множестве традиционных и популярных жанров. «Традиционных» — это если вы, так же как и я сам, включаете диско в число «корневых стилей»: в конце концов, диско-поп звучал в барах наравне с ранчерас и кумбией. Вскоре Los Decadantes записали первые хиты, а со временем набрали немалую популярность.
Второй раз я наткнулся на Нито после концерта, который мы давали в Мехико, и он потряс мексиканцев глубиной своего знания нарко корридос — исполняемых на севере страны баллад, воспевающих подвиги именитых наркоторговцев и курьеров. Самая ближайшая параллель — современный рэп и, например, песня «Kilo», записанная Ghostface Killah, но в Мексике эти песни исполняются под аккордеон и гитары. Нито знает все тексты без исключения. И вот теперь, уже в Буэнос-Айресе, он выдал мне стопку компакт-дисков с музыкой кумбия, записанной аргентинскими и парагвайскими музыкантами. Я и не подозревал, что в этих странах есть такие группы (считается, что ритмы кумбии, органичные для Колумбии или Мексики, не проникли настолько далеко на юг). Одна из местных групп исполняет даже бачата — ту музыку, которую, по моему разумению, не играют нигде, кроме острова Санто-Доминго в Карибском море. По словам Нито, Парагвай — настоящая Ямайка Южной Америки, хотя я не совсем уловил, что конкретно он имел в виду. Но точно не травку. Думаю, Нито считает, что парагвайцы развивают собственный уникальный стиль, постоянно обновляемый за счет жадного интереса ко всему, что им удается услышать, откуда бы оно ни явилось. Их собственная поп-музыка впитывает и поглощает множество чужеродных стилей, но всякий раз парагвайские музыканты умудряются сделать чужую музыку своей, подать ее на собственный лад. Музыку, которую играют эти парагвайские группы, нельзя считать изысканной в общепринятом смысле: это незамысловатые мелодии, сыгранные для «двух D» — под танцы и под выпивку[16], — но, как часто бывает с музыкой, иностранцы (музыканты из Буэнос-Айреса) шлифуют этот «низкий стиль» и представляют его новой публике — точно так же, как британцы переработали американский блюз и детройтское техно, чтобы потом продать их назад в США.