Комната снова взорвалась какофонией заклинаний. Но теперь они были направлены не друг на друга, а на культистов. Лучи рикошетили, врезались в стены, но не причиняли безликим никакого вреда. Они были как призраки, неуязвимые для законов этого мира.
За те несколько секунд, что потребовались аврорам на перегруппировку, фигура Дадли исчезла полностью. Последним, что видел Гарри, были глаза Пету-ньи — расширенные, полные такого ужаса и горя, что, казалось, ее сердце остановилось. Она упала на колени там, где только что стоял ее сын, ее руки сжимали пустоту.
Культист, совершивший «ампутацию», спокойно опустил руку. Его миссия была выполнена.
— Шум устранен, — произнес безличный голос, исходящий из их группы. — Источник аномалии должен быть изъят.
Они развернулись и синхронно направились к Гудако.
Но что-то изменилось.
Гудако, до этого сидевшая на диване, сжавшись от боли, теперь стояла. Она смотрела на рыдающую на полу Петунью, и на ее лице, впервые с момента ее появления, не было ни усталости, ни иронии. На ее лице была ярость. Холодная, тихая, как центр урагана.
— Я видела, как гибнут миры, — сказала она, и ее голос, тихий, но звенящий, перекрыл шум битвы. — Я видела, как боги пожирают своих детей. Я видела вещи, от которых звезды сворачиваются в ужасе. Но даже самые отвратительные чудовища, которых я встречала, не делали… этого.
Она подняла здоровую руку. Вокруг нее начал собираться свет. Не тот золотистый, призрачный свет ее Слуг. Другой. Плотный, белый, как свет рождающейся звезды.
— Вы хотели тишины? — спросила она у наступающих на нее безликих. — Я дам вам тишину. Тишину, которая оста-ется после того, как сгорает все остальное.
Воздух в комнате накалился. Магия авроров, до этого хаотичная, вдруг замерла, а затем вся, до последней искры, устремилась к Гудако, вливаясь в сияющую сферу в ее руке. Она не просто резонировала с их магией. Она брала ее под контроль.
— Гарри! — крикнула она, не глядя на него. — Забирай ее! И уходи! Сейчас же!
Он понял, что она собирается сделать. Она собиралась выпустить всю эту собранную, концентрированную энергию. Не важно, куда. Сам факт такого выброса в этом нестабильном пространстве… он не просто разрушит дом. Он сотрет всю улицу с лица земли.
Он бросился к Петунье, схватил ее, безучастную, обмякшую от горя, перекинул через плечо. Он оглянулся на своих коллег. Долиш смотрел то на безликих, то на сияющую, как солнце, Гудако, и на его лице застыло выражение полного, абсолютного непонимания.
— Все на выход! — заорал Гарри. — Это ловушка! Уходим!
Он аппарировал вместе с Петуньей за мгновение до того, как белый свет заполнил всю гостиную, выплеснувшись из окон и дверного проема, и дом номер четыре по Тисовой улице исчез в беззвучной, ослепительной вспышке.
Глава 2. Перекрёсток Памяти
Аппарация вышвырнула его на холодный асфальт в нескольких кварталах от Тисовой улицы. Воздух был неподвижен, ночь — тиха. Но за спиной, там, где только что был его персональный ад, небо на мгновение стало белым, будто взошло второе, беззвучное солнце. А потом свет погас, оставив после себя лишь расползающееся по облакам багровое зарево.
Гарри осторожно опустил Петунью на землю. Она была легкой, как ребенок, и абсолютно безучастной. Ее глаза были открыты, но она ничего не видела. Она смотрела сквозь этот мир на то место, где только что на ее глазах был стерт из реальности ее сын.
Гарри выпрямился, тяжело дыша. Он чувствовал себя выжатым, выпотрошенным. Он огляделся. Никаких сирен. Никаких криков. Маггловский мир спал, не подозревая о том, что в его ткани только что выжгли дыру.
Почти сразу же рядом с ним с хлопком появились авроры. Те, кто успел среагировать на его крик. Их было четверо, включая Долиша. Остальные шестеро… остались там.
Лицо Долиша было покрыто сажей, в волосах запеклась кровь. Он смотрел на зарево над крышами домов, и его челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки. Его мир, мир четких правил и понятных врагов, только что был взорван изнутри.
— Поттер… — прохрипел он, повернувшись к Гарри. В его глазах была смесь ярости, страха и растерянности. — Что. Это. Было?
Гарри открыл рот, но не нашел слов. Как объяснить? С чего начать? С дневника Дадли? С девочки, падающей сквозь мертвые миры? С врагов, которые стирают историю? Любое слово прозвучало бы как бред.
— Это… ловушка, — выдавил он. — Они заманили нас туда.
Долиш сделал шаг к нему, его палочка была направлена Гарри в грудь.
— «Они»? Кто «они»? И кто эта женщина? Она контролировала нашу магию! Я чувствовал это! Она выпила ее из нас, как… как дементор высасывает душу!