Это было что-то третье. Кто-то еще знал. Кто-то еще вел свою войну.
Он продолжал слушать, вкручивая ручку настройки, пытаясь поймать сигнал чище. И вдруг, на долю секунды, статик разошелся, и сквозь него пробился голос.
Женский. Спокойный, уверенный, с легкой, почти неуловимой иронией.
— …черт, опять промахнулась! Кастер, ты куда целишься?!..
И тут же снова — оглушительное шипение.
Гарри отшатнулся от приемника, как от ядовитой змеи. Кровь отхлынула от его лица.
Это был ее голос.
Голос Гудако. Тот самый жизнерадостный, неуместный голос, который он слышал в своих видениях в Хогвартсе, когда все только начиналось.
Она была жива.
Она не погибла во взрыве. Она где-то там, и она пытается с ним связаться. Не магией, которую Министерство могло отследить, а самым примитивным, самым маггловским способом. Через белый шум между мирами.
Филадельфия. Это не было случайным словом. Это был пароль. Ключ.
Гарри бросился обратно в библиотеку. Он не искал в магических книгах. Он начал рыться в старых маггловских газетах и журналах, которые Артур Уизли когда-то дарил Сириусу. История. Наука. Теории заговоров.
И он нашел.
Пожелтевшая вырезка из какого-то паранормального журнала 70-х годов. Статья называлась: «Филадельфийский эксперимент: миф или ужасающая реальность?».
В ней рассказывалась легенда о секретном эксперименте ВМС США в 1943 году. Попытка сделать военный корабль «Элдридж» невидимым для радаров с помощью мощных электромагнитных полей. Согласно мифу, эксперимент вышел из-под контроля. Корабль не просто стал невидимым — он исчез и, по слухам, на несколько мгновений телепортировался в другой город, а затем вернулся обратно. Моряки на борту, как гласила легенда, сошли с ума. Некоторые вросли в переборки корабля. Другие просто исчезли.
Телепортация. Искажение пространства. Безумие.
Это не было просто сообщением. Это была аналогия. Она не говорила ему, куда идти. Она говорила ему, что искать. Не место, а феномен. Эксперимент, который пошел не так. Попытку человечества поиграть с законами реальности, которая закончилась катастрофой.
Гарри почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Она вела его к другому «дому номер четыре». К другому эпицентру, где произошел похожий прорыв. Но уже в его мире. Совершенный его собственными людьми.
Министерство. Отдел Тайн. Невыразимцы.
Он знал, куда ему нужно идти. В самое опасное место в магической Британии. В сердце зверя, который на него охотился.
Ему нужно было вернуться в Министерство Магии.
***
Решение было принято. Но между решением и действием лежала пропасть, заполненная страхом, пылью и молчаливой женщиной в гостиной.
Гарри не мог просто оставить Петунью здесь. Этот дом был первой линией обороны, но он не был неприступен. Рано или поздно Министерство прорвет защиту. Или, что хуже, безликие найдут способ просочиться внутрь. И он не мог взять ее с собой в Министерство. Это было бы самоубийством для них обоих.
Он должен был найти для нее убежище. Место, куда не дотянется ни магия, ни Пустота. Но такого места не существовало.
Он снова вошел в гостиную. Петунья сидела в той же позе. Рядом с ней на столике стояли нетронутые тарелка с сэндвичем и стакан воды. Она превращалась в призрак на его глазах, и он ничего не мог с этим поделать.
Он сел в кресло напротив.
— Тетя Петунья, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.
Она не отреагировала. Ее взгляд был прикован к точке на пыльном ковре.
— Я знаю, что вы меня слышите, — настойчиво продолжал он. — Я должен уйти. Мне нужно найти ответы. Но я не могу оставить вас здесь.
Молчание.
Гарри вздохнул, потирая глаза. Аврорская тактика допроса здесь не работала. Нужно было что-то другое. Он вспомнил слова Гудако: «Наполни это место собой до отказа! Не дай им переписать его!». Он вспомнил, как его собственные воспоминания, его боль, стали якорем для реальности.
Возможно, тот же принцип сработает и здесь.
— Он плакал, — сказал Гарри, и слова дались ему с трудом. — Когда вы коснулись его… Дадли… он плакал. Я слышал. Он все еще там. Внутри.
Веки Петуньи дрогнули. Едва заметно, но это было первое движение за несколько часов.
— Они не убили его, — продолжал Гарри, наклонившись вперед. — Они… забрали его. Стерли. Но он боролся. Вы заставили его вспомнить. Ваша любовь… или ваша память о нем… она оказалась сильнее их Пустоты.
Он замолчал, давая словам впитаться. Он не знал, говорит ли он правду. Но это ощущалось как правда.
Петунья медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на него. Впервые за все это время она сфокусировала на нем взгляд. В ее глазах больше не было ненависти. Только бездонная, выжженная пустыня горя.