Гарри подошел ближе. Из гладкой поверхности металла, словно пытаясь вырваться, проступали очертания. Рука. Фрагмент плеча. Искаженное ужасом лицо, застывшее в немом крике. Человек, слившийся с металлом на молекулярном уровне.
Это было воплощение ужаса из легенды о Филадельфийском эксперименте. И это произошло здесь.
На постаменте висела табличка. Невыразимцы любили свои кодовые названия.
Проект «Якорь Горизонта»
Статус: Провален. Объект «Ноль» изолирован.
Уровень угрозы: Ультимативный.
Гарри понял. Они не просто пытались телепортироваться. Они пытались создать «якорь» в другом измерении, чтобы сделать магическую Британию невидимой для внешних угроз. Они создали свой собственный разлом. И что-то пришло в ответ. Или кто-то.
Он коснулся холодного металла. И снова, как тогда в чулане, его сознание пронзила волна чужой боли. Но на этот раз она была другой. Не одиночество Гудако. А чистый, дистиллированный ужас моряка, который увидел, как законы физики перестают работать, как его товарищи сливаются с переборками, как его собственный мир превращается в кошмар Лавкрафта.
И сквозь этот ужас — одно слово, повторяющееся снова и снова.
«Ха-л-де-я… Ха-л-де-я… Она идет…»
Невыразимцы не открыли дверь для Пустоты. Они просто наткнулись на эхо другого конца света. На эхо мира Гудако. Они пробили дыру и услышали крик из соседней вселенной. И этот крик привлек внимание настоящих хищников.
— Не двигаться, Поттер!
Гарри обернулся. В конце прохода стояли Долиш и Кронос. За их спинами виднелись фигуры авроров.
— Вы не понимаете, что натворили, — выдохнул Гарри, глядя на ужасающий монумент провала. — Вы позвали их. Вы все начали.
— Мы начали? — Кронос сделал шаг вперед, его лицо под капюшоном было непроницаемым. — Мы пытались защитить этот мир, Поттер. В отличие от тебя, который привел чуму прямо к нашему порогу. Эта женщина… Гудако… она не жертва. Она — оружие. Парадокс, который разрушает нашу реальность.
— Она пыталась нас предупредить! — крикнул Гарри.
— Предупредить, устроив бойню на Тисовой улице? — усмехнулся Долиш. — Сдайся, Гарри. У тебя нет шансов.
Гарри посмотрел на них, потом на обугленный металл с вросшим в него человеком. Он был в ловушке.
Но Гудако научила его одному. Когда традиционное оружие бессильно, нужно использовать саму реальность.
— Вы правы, — сказал Гарри, медленно поднимая руки. — Я не могу победить вас. Но, возможно, он сможет.
Он резко развернулся и ударил палочкой не по врагам, а по объекту «Ноль».
— Релашио!
Он не пытался его разрушить. Он пытался его освободить. Освободить тот концентрированный ужас, что был запечатан внутри.
Металл взвыл. Кристаллические наросты вспыхнули ослепительным фиолетовым светом. Волна чистой, иррациональной паники, накопленная в этом объекте за десятилетия, вырвалась наружу.
Авроры закричали. Их разум столкнулся с тем же, с чем столкнулись моряки «Элдриджа». Долиш схватился за голову, падая на колени. Кронос отшатнулся, его защитные амулеты трескались один за другим. Пространство в архиве начало искажаться, стеллажи пошли волнами.
Гарри не стал дожидаться. Пока хаос поглощал его преследователей, он рванул мимо них, к выходу. Он не победил. Он просто выпустил одного монстра, чтобы сбежать от другого.
Он бежал по коридорам Министерства, которые теперь казались декорациями к кошмарному спектаклю. И он знал, что только что сжег последний мост. Теперь он был врагом не только для закона, но и для тех, кто стоял над ним.
И он все еще не знал главного. Где Гудако? И как остановить то, что идет за ней?
***
Он вывалился из унитаза в том же общественном туалете, из которого начал свой путь. Воздух маггловского Лондона, сырой и пахнущий выхлопными газами, показался ему самым чистым и безопасным местом на свете. Он сорвал с себя мантию, затолкал ее в мусорный бак и, поеживаясь от ночного холода в своей потрепанной одежде, смешался с редкими прохожими.
За его спиной Министерство Магии приходило в себя после удара. Он не сомневался, что сейчас каждый портключ, каждый камин, каждая точка аппарации в стране поставлена под строжайший контроль. Он был отрезан от магического мира полностью.
Он добрался до пансиона на рассвете. Дверь в комнату Петуньи была заперта изнутри, как он и велел. Он постучал условным стуком. Тишина. Сердце екнуло. Он постучал снова, громче.
— Уходите, — раздался из-за двери тихий, но твердый голос Петуньи. — Я никого не жду.
Гарри на мгновение опешил, а потом облегченно выдохнул. Она была в порядке. Она следовала инструкциям.