— Это я, — сказал он так тихо, чтобы его не услышали в коридоре. — Гарри.
Замок щелкнул. Она впустила его и тут же снова заперла дверь. Она выглядела так же — бледная, с темными кругами под глазами, — но в ее взгляде появилась… осмысленность. Пустота отступила, сменившись глухой, затаенной болью.
— Ты достал? — спросила она, имея в виду не какой-то объект, а информацию, ответ.
— Да, — кивнул Гарри, опускаясь на шаткий стул. — И нет. Все оказалось гораздо хуже.
Он рассказал ей все. Об эксперименте «Якорь Горизонта». О человеке, вросшем в металл. О том, что Министерство само пробило первую брешь. Он говорил, и она слушала, молча, не перебивая. Она больше не была просто жертвой. Она стала его единственным доверенным лицом, единственным человеком в мире, который знал всю историю.
— Что теперь? — спросила она, когда он закончил.
— Теперь нам нужно исчезнуть. По-настоящему, — ответил он. — Я знаю одно место. Старое поместье. Оно не подключено к каминной сети, его нет на картах. Там мы сможем… подумать.
Но пока он говорил, его мозг лихорадочно работал. Что-то не сходилось. Гудако. Она передала ему сообщение. Но как? Через белый шум в радио. Как она могла это сделать? Чтобы создать такой сигнал, нужен был передатчик. И источник энергии. А она, по ее собственным словам, была почти лишена магии в этом мире.
Он вспомнил хаос в Министерстве. Взрыв на Тисовой улице. Его собственная магия, взбунтовавшаяся рядом с ней.
«Она контролировала нашу магию! Я чувствовал это! Она выпила ее из нас…» — слова Долиша эхом отдавались в его голове.
«Она не просто резонировала с их магией. Она брала ее под контроль». — его собственное наблюдение.
Гарри замер. Он вдруг понял. Она не была лишена энергии. Она была… преобразователем. Она не могла использовать магию этого мира напрямую, но она могла поглощать ее, трансформировать и использовать для своих целей. Как линза, собирающая рассеянный свет в один мощный луч.
Взрыв на Тисовой улице был вызван магией десяти авроров, пропущенной через нее.
Сообщение по радио… оно было создано из фоновой магической энергии Лондона, которую она смогла уловить и преобразовать в простой радиосигнал.
Это означало две вещи. Первая — она была жива и обладала невероятными, непостижимыми способностями.
А вторая…
Гарри вскочил, его сердце заколотилось. Он подбежал к своей куртке, валявшейся на кровати. Вытащил из кармана дневник Дадли и вытряхнул из него тот самый рисунок из чулана. Девочка с рыжими волосами, окруженная воинами.
Он положил его на стол.
— Она оставила мне не только подсказку, — прошептал он, глядя на рисунок. — Она оставила мне карту.
Петунья посмотрела на детский рисунок, не понимая.
— Это просто… картинка.
— Нет, — сказал Гарри, его глаза горели лихорадочным блеском. — Это сигнатура. Энергетическая сигнатура. Точно так же, как она преобразовала магию в радиоволны, она могла оставить… отпечаток. Информационный след. В этом клочке бумаги.
Это была безумная теория. Она противоречила всем законам магии, которые он знал. Но после всего, что он видел, старые законы больше не работали.
Он достал палочку.
— Отойдите, — сказал он Петунье.
Он направил палочку на рисунок и закрыл глаза. Он не пытался сотворить заклинание. Он пытался послушать. Он протянул свою магию, как антенну, к этому маленькому листку бумаги, пытаясь уловить тот же «шум», из которого он услышал ее голос.
Сначала — ничего. Только текстура старой бумаги. Но потом он почувствовал это. Слабое, едва уловимое эхо. Не звук. Не образ. А… координата. Зашифрованная в структуре целлюлозы, в частичках графита от карандашей. Сигнал, который мог почувствовать только тот, кто уже был «настроен» на ее частоту.
Он открыл глаза. Он знал, где она.
Это было не место. Это был человек.
И этот человек был последним, о ком бы он мог подумать.
***
Координата, которую он извлек из рисунка, не была географической точкой. Это была сигнатура души, энергетический отпечаток, уникальный, как отпечаток пальца. И он принадлежал человеку, которого Гарри знал. Человеку, которого он давно вычеркнул из своей жизни, оставив в прошлом вместе с болью и войной.
Луна Лавгуд.
Мысль была настолько дикой, что Гарри сначала отбросил ее. Луна? Странная, витающая в облаках девочка, которая верила в морщерогих кизляков? Как она могла быть связана с Гудако, с концом света, с Пустотой?
Но чем больше он думал, тем больше в этом появлялось жуткой, иррациональной логики. Луна всегда видела то, чего не видели другие. Фестралов. Мозгошмыгов. Возможно… она могла видеть и трещины в реальности. Возможно, ее странность была не чудачеством, а симптомом. Симптомом того, что она всегда была «настроена» на другую частоту.