К этим «счастливчикам» относился и Наутунг. Обучение у американцев позволило ему снискать безграничный авторитет среди малограмотных и ограниченных членов одной из банд племени шан. Вот и сейчас, когда он распорядился остановиться на отдых и развьючить мулов, его приказ был выполнен беспрекословно.
Вскоре часовой доложил, что в их сторону движется какой-то человек. Наутунг вскарабкался на скалу, приложил к глазам бинокль и узнал в приближавшемся к ним через высокие заросли человеке Бансамму. Когда старик подошел достаточно близко, Наутунг окликнул его. Испугавшись неожиданного окрика, Бансамму остановился, но, узнав вожака банды, укоризненно покачал головой.
— Почему это ты поджидаешь меня в засаде?
Наутунг осклабился.
— Мы только что пришли, и у нас не было времени послать в деревню человека. Мы договорились встретиться сегодня с американцами. А ты куда это направился?
— На поля, — хмуро ответил Бансамму.
— Ну иди, мы договоримся обо всем с Ло Вэном.
— Сейчас в деревне никого нет, — спокойно произнес старик.
Наутунг сунул руку в нагрудный карман защитной куртки и достал оттуда пачку американских сигарет, примирительным жестом протянул ее Бансамму, и, хотя старик привык курить из бамбуковой трубки крепкий, крупно нарезанный местный табак, он никогда не отказывался выкурить американскую сигарету, от которой исходил такой приятный аромат. У бандитов, приходивших с этой стороны, всегда был большой запас сигарет. Бансамму было известно, что в большинстве случаев они использовали их для курения наркотиков.
Вот и теперь Наутунг достал из другого кармана маленькую коробочку, заполненную грязно-белым порошком, слегка обмакнул в него конец сигареты и зажег ее. Это был низкосортный героин, изготовляемый людьми шан примитивным способом для собственного употребления. Их героин не шел ни в какое сравнение с высококачественным героином, который производился в Таиланде в крупных подпольных центрах по переработке опиума.
— Ты выпускаешь «серого дракона» днем? — укоризненно произнес Бансамму, наморщив лоб. В этих местах мужчины курили опиум только по вечерам.
— Немного, — вяло ответил Наутунг. — Всего лишь одну затяжку в несколько часов. Это облегчает путь через горы.
Бансамму не стал спорить и лишь спросил:
— Опиум у вас с собой? — Получив положительный ответ, коротко бросил: — Сложите его в погреб под хижиной Ло Вэна.
Так было каждый раз. Пилоты «Эр Америки» получили от своего шефа строжайший приказ не вступать ни в какие контакты с людьми племени шан. Американцы привозили на самолете грузы и, убедившись в том, что опиум находится в погребе Ло Вэна, куда-нибудь уходили. Остальное с людьми шан улаживал сам Ло Вэн. О подобном обмене мистер Уоррен договорился с Ло Вэном очень давно. Поэтому ни у кого не было оснований обвинять компанию «Эр Америка» в торговле оружием с бандитами племени шан. Это делал Ло Вэн. Американские же пилоты доставляли в деревню ящики с необходимыми крестьянам предметами обихода и продовольствием и передавали их деревенскому старосте.
Бансамму докуривал сигарету, когда Наутунг приказал нескольким людям из своего отряда отвезти мешки в деревню. Старик тщательно затушил окурок и пошел вслед за ними.
Погреб Ло Вэна, за исключением одного неполного мешка с подпорченным опиумом, был пуст. Бансамму отодвинул его в сторону, аккуратно сложил несколько пустых пластиковых мешков, валявшихся на полу, и показал людям шан, куда поставить привезенный опиум. Когда он вылез из погреба, солнце только-только начало опускаться на западе за гребни гор. Фиолетово-серый свет разливался над восточными склонами. Бансамму напряженно прислушался, но шума моторов самолета не было слышно. Впереди, на небольшом плоскогорье, служившем взлетно-посадочной полосой, показалась стройная фигура Сатханасаи. Легкими шагами девушка подошла к старику, почтительно поприветствовала его и взяла за руку, чтобы подняться с ним в хижину. Эта неосознанная привычка сохранилась у нее с детства. Бансамму мягко отстранил ее руку и сказал:
— Я посижу здесь, а ты иди в дом.
Неожиданно вечернюю тишину нарушил гул моторов. Эхо усиливало их шум. Он звучал как отдаленные раскаты грома перед быстро надвигающейся грозой.
— Они снова пришли? — испуганно спросила девушка.
Скупым жестом Бансамму показал в сторону заходящего солнца.
— Шан уже там, в ущелье. — И, легонько подтолкнув Сатханасаи, прибавил: — Иди в дом. Американцы не должны видеть тебя. Мы в деревне одни, и этим парням всякое может прийти в голову, если они узнают, что ты здесь.