— Случается.
— Если бы ты явился сюда не один, твои спутники уже были бы здесь. Полагаю, я могу быть вполне уверена, что ты один.
— Остальные прибудут позже.
Не стоило пытаться лгать ей. Она знала счет не хуже моего.
— К тому времени ты будешь мертв. Мне не о чем беспокоиться. Ты был достаточно предусмотрителен, чтобы не открывать никому, где меня прячешь. Я скажу им, что была совсем в другом месте.
— Тем лучше для тебя.
Я поглядел на Рондину, лежащую на боку; ноги ее были связаны, руки тоже связаны за спиной, как и у Мартреля.
— Прости, милая. Я не хотел, чтобы так вышло, — сказал я.
В ее голосе прозвучала невероятная холодность. Так, наверное, разговаривали англичане, когда Гитлер посылал самолеты-снаряды на их страну.
— Все в порядке, дорогой.
— Как трогательно.
Рондина только глянула на нее, и Соню передернуло. Так посмотрела бы в свое время владетельная леди, хозяйка замка, на простую крестьянку. Мягкие губы Сони вытянулись в жесткую линию, в скуластом лице появилось что-то грубое. Рот скривился в наглой усмешке, и она сказала Рондине:
— Вам никогда не выиграть.
Рондина тоже улыбнулась и ответила:
— Мы никогда не проиграем.
Какое-то мгновение мне казалось, что Соня сейчас нажмет на спуск, но она этого не сделала. Мартрель задвигался на полу. Голос его дрожал, когда он произнес:
— Соня, прошу тебя... пожалуйста...
— Предатель! — выплюнула она. — Грязная свинья. Думаешь, ты останешься в живых, чтобы выдать нас? Думаешь, я такая, как ты? Никогда! Я вовсе не перебежчица, старик. Меня сюда заслали. Мне было приказано делать то, что я делала, и быть готовой. Я была здесь для того, чтобы убивать таких, как ты, если нужно. И теперь час настал.
Я поморщился, ослабил жгут, потом снова стянул его:
— Твоя группа уничтожена, Соня. Ты осталась одна, и ты разоблачена. Мы раскрыли систему связи у Фаунтейна, сорвали проект Валчека и вышли на всех агентов из списка, который вел Фаунтейн. Очень скоро расшифруют твое имя из его списка, и за тобой станут охотиться, как за бешеной собакой.
Она повернулась ко мне, глаза у нее горели.
— Так это ты все откопал!
— Совершенно верно, душенька. Я. Тайгер. Я это сделал.
Она хотела быть уверенной. Хотела узнать и не удержалась от вопроса:
— Каким образом?
Я на этом получал время. Оно мне было нужнее всего. Имея в запасе время, я мог что-нибудь придумать.
— При помощи твоего экзотического и прелестного нижнего белья, цыпленочек. Оно тебя выдало. Твоя связь с Фаунтейном осуществлялась через бланки заказов, и в качестве прикрытия посылаемых тебе инструкций он отправлял тебе предметы туалета. Ничего особенного, ничего такого, что станет носить дама с хорошим вкусом, дешевку, которую он рассылал множеству юных дурочек по всей стране. Ты кое-что привезла сюда с собой. Происхождение, воспитание, назови как хочешь. Я бы назвал это отсутствием класса. У тебя скверный вкус, и ты не могла заставить себя выбросить это барахло. Ты же мне сама говорила... У вас в стране женщины от таких вещей без ума. Это считается буржуазным, осуждается, но женщинам нравится.
Когда я увидел, чем торгует Фаунтейн, я должен был сообразить сразу, но, к сожалению, дошло до меня только через некоторое время. И я угодил в твою хитрую маленькую ловушку. У тебя было задание добраться до Мартреля, а я-то! Я сделал все, чтобы тебе помочь. Хорошенькая операция, детка, но проделана она была недостаточно быстро, к тому же остальная часть группы, занимавшаяся другими делами, тоже накрылась. Понадобится очень много времени, чтобы снова сколотить подобную группу.
— Дураки, что попались.
— Попался и я.
Соня Дутко посмотрела на меня с забавным удивлением. Я все еще старался выиграть время.
— Вот как? — произнесла она.
— Я должен был разгадать тебя, когда твой друг переоделся женщиной, чтобы передать тебе инструкции, а тут еще Энн Лайтер явилась в твой номер. Записка, которую ты получила от нее, была подписана «Т. Мэнн». Там не было имени Тайгер, но ты назвала меня так во время нашей первой встречи. Энн ни за что не сообщила бы тебе этого, но коммунистический агент помнил меня по их списку "А". Это была твоя ошибка.
Она взмахнула пистолетом и сказала:
— Но не фатальная, как твоя. — Она поглядела на остальных. — А также их. — Тут Соня улыбнулась Мартрелю: — Бедный дурень, теперь он понял, что должен был заговорить, и вот потеряет жизнь. Как он смотрит на меня, а?