Когда я обернулся, передо мной стояла восхитительная обнаженная женщина. Ее неистовая, языческая, вызывающая нагота осознавала присутствие другого человека и безнаказанно подвергала его танталовым мукам, словно отделенная от него непроницаемой прозрачной стеной. Ее горящие глаза, казалось, упивались муками жертвы. Но центром этого водоворота страсти был кроваво-красный рубин, который, казалось, звал меня, и она ждала, когда я откликнусь на этот зов.
Вей приблизилась к невидимой стене, искушая меня своими прелестями, бросая мне вызов. Не уловив ответного порыва, она с еще большим вызовом демонстрировала свои дары.
И первая разрушила прозрачную стену. Приготовив пиршество, она не смогла сдержать собственный голод. Со стоном она бросилась ко мне, обрушив на меня всю страсть, которую была не в силах больше сдерживать.
Волшебный образ разрушился, превратившись в реальность. Исчезла обнаженная соблазнительница... и передо мной была голая, надушенная бестия, ищущая, жаждущая, требующая полного удовлетворения.
В моей руке остался кроваво-красный рубин, и я не помнил, когда я его вынул.
Хэл Рэндольф терпеливо ждал, когда наконец я покину апартаменты Вей Локки. Увидев меня, он вызвал лифт, и мы молча стояли, пока он поднимался, и так же молча спустились.
В холле почти никого не было, если не считать нескольких человек, у которых был слишком настороженный вид, чтобы сойти за постояльцев гостиницы. А если повнимательнее к ним присмотреться, то можно заметить нечто под пальто в том месте, где обычно носят оружие. Когда мы вышли на ночную улицу спящего города, Рэндольф заметил:
— Предполагалось, что ты останешься лишь побеседовать.
— Я так и собирался.
Он достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и закурил.
— Мы проверили продажу тебе акций «Ам-Пет». У Грейди это не очень гладко получилось. — Рэндольф внимательно следил за моей реакцией.
— Сомневаюсь. У него юристы не хуже ваших налоговых инспекторов.
— Возможно. — Он невозмутимо пожал плечами. — Тут еще один вопрос. Лили Терни. Мы получили сообщение о ней с большой задержкой, и это привело в бешенство некоторых наших начальников. Мы также получили сведения об инциденте с Эдит Кейн.
— Куда ты гнешь, Хэл? Если потребуется, я могу отчитаться за каждую свою минуту, но не стоит связывать мне руки.
— Может, и понадобится.
— Ты так считаешь?
Рэндольф раздраженно отбросил недокуренную сигарету, и она полетела на тротуар, разбрасывая искры.
— Черт возьми, Тайгер! Ты слишком далеко зашел. Достаточно того, что нами помыкает это ничтожество Тейш, потому что так угодно нашему правительству, видите ли. Не хватало, чтобы еще ты морочил мне голову.
— Не кипятись, Рэндольф. Ты знаешь, кого надо ловить на самом деле. Вся полиция поставлена на ноги, чтобы разыскать Малкольма Туроса, а не меня. Он у меня почти был в руках, но ускользнул, а...
— Как? — недоуменно прервал он меня.
Я рассказал ему о происшествии в «Турецких садах» и добавил:
— Ты не очень-то наседай на меня, приятель. Я частное лицо и не подчиняюсь никаким приказам, а ордера на мой арест не было. Делай, что хочешь, но, черт побери, ты прекрасно знаешь, что стоит мне только свистнуть журналистам, и вся эта история обернется пропагандистской акцией, которой немедленно воспользуются красные. Если ты думаешь, что я не пойду на все ради спасения собственной шкуры, вплоть до того, чтобы опорочить тебя, то ты заблуждаешься.
Лицо Рэндольфа приняло суровое выражение, он достал опять сигарету и сунул ее в рот, не раскуривая.
Помолчав немного, он ответил с ядовитой усмешкой:
— Ты допустил одну ошибку, Тайгер. Чего хотел, то и получил.
Он вынул из нагрудного кармана конверт и, постучав им по ладони, протянул мне.
— Ты временно переходишь в распоряжение подразделения военной контрразведки. И будешь-таки подчиняться приказам. Распишись на двух экземплярах, один оставь себе. — Он подал мне ручку. — Теперь у тебя есть разрешение на ношение оружия, но, поскольку ты штатный сотрудник разведки, помни и о наказаниях за нарушение правил пользования этим оружием, а я уж постараюсь подловить тебя, и тогда ты у меня получишь на всю катушку.