— Чуть не забыл! Сын мой, теперь ты можешь поцеловать невесту.
Ну уж нет. Целоваться с ним Элизабет не станет! Она зло покосилась на своего новоявленного супруга. Пусть только попробует к ней подступиться! Элизабет не намерена допустить подобную вольность в присутствии маркиза Ормонда и принца.
— Поцеловать невесту? — Крейтон взглянул на негодующее лицо новобрачной и громко рассмеялся:
— Нет, что-то не хочется!
Элизабет вовсе не желала, чтобы Крейтон её целовал, но с какой стати он её оскорбил?!
Между тем виконт, помрачнев, повернулся к Ормонду:
— Что касается тебя, даже не знаю, что и сказать. Я-то думал, что ты мне друг.
Ормонд протянул виконту руку:
— Я по-прежнему твой друг, Гэррэт, хотя сегодня ты вправе думать иначе.
Крейтон кисло усмехнулся, но тем не менее пожал протянутую руку.
— С такими друзьями… Ты заплатишь мне за это, Ормонд.
— Согласен, милорд, я задолжал тебе, — ухмыльнулся маркиз. — Но не слишком. Рано или поздно тебе пришлось бы жениться, и твой выбор мог оказаться куда хуже.
Он проводил Гэррэта до выхода из часовни.
— Давай подождём год или два. И если тогда у тебя не пропадёт желание вызвать меня на дуэль — я буду к твоим услугам.
Элизабет осталась в одиночестве стоять у алтаря.
Нет, сегодня она предостаточно хлебнула унижений!
— Господа, неужели у вас принято вести себя так, будто все леди в вашем окружении туговаты на ухо или простолюдинки?
Похоже, маркизу Ормонду и впрямь стало стыдно за допущенную бестактность. Он поклонился графине:
— Тысяча извинений, миледи!
Крейтон же и не подумал извиняться.
В этот момент к ним подошёл принц.
— Идёмте, Ормонд. Нас ждёт свадебный пир.
Крейтон направился вслед за ними, но принц Карл остановил его:
— А вам, новобрачные голубки, не доведётся принять участия в празднестве, которое мы устраиваем в вашу честь. Карета ждёт, и она доставит вас прямо в порт.
— Как, уже сейчас? — откровенно изумился Крейтон. — Я надеялся, — он озорно глянул на Элизабет, — отдохнуть хоть одну ночь…
Принц расхохотался:
— Придётся вам потерпеть с приятным завершением брачного обряда! Разве только устроитесь, как то должно новобрачным, в дорожной карете. Прощайте!
И принц, развеселившись, вышел из часовни, а за ним последовала свита, на ходу обмениваясь солёными шутками. Элизабет сгорала от унижения и злости. Какая грубость! Эти люди обходятся с ней, точно с уличной девкой! Ну нет, такого она больше не позволит!
— Пойдём, Бесс. — Низкий голос Крейтона эхом прокатился под сводами крошечной часовни. — Не время показывать характер. Пора ехать.
— Бесс? — Не веря своим ушам, Элизабет недоверчиво оглянулась на своего свежеиспечённого супруга. — Моё имя — Элизабет, сэр, и я не буду отзываться ни на какое другое!
— «Элизабет» звучит слишком официально. Я буду звать тебя Бесс.
Господи, как же она ненавидит эту дерзкую, самоуверенную ухмылку!
— Нравится тебе это или нет, ты — моя жена перед лицом господа и закона.
— Господа? — взвилась Элизабет. — Так вы и впрямь решили, будто меня касается лепет вашего епископа-еретика?! Нет и нет, сэр! В глазах истинной веры у вас нет никаких прав — ни на меня, ни на моё имя!
— Ошибаешься, Бесс, — почти ласково заверил Крейтон. В гневе женщина размахнулась, чтобы влепить наглецу пощёчину, но виконт ловко увернулся от удара и без лишних церемоний сгрёб в свои медвежьи объятия непокорную супругу.
9.
Элизабет надеялась улизнуть и тайком добраться до Лувра, чтобы искать защиты у королевы, но виконт Крейтон словно разгадал её замыслы. Он бесцеремонно подхватил супругу на руки и понёс к выходу по залам дворца. Элизабет брыкалась изо всех сил, пытаясь вырваться из объятий Крейтона, но виконт лишь сильнее прижимал её к своей широкой мускулистой груди. На все проклятия и угрозы он отвечал новыми насмешками, а когда Элизабет разошлась уже не на шутку — пригрозил, что прилюдно задерёт ей юбки и как следует выпорет. Тогда женщина притихла — и не только потому, что испугалась позора. Слишком хорошо помнила она, как измывался над нею Рейвенволд… а ведь Крейтон был куда сильнее и выше покойного графа! И Элизабет смирилась — пока.
Когда Крейтон вышел на крыльцо, предместье Сен-Жермен тонуло в ночной темноте. Во внутреннем дворе ожидали две кареты, уже запряжённые лошадьми. Принц сдержал слово и выделил для охраны путешественников двадцать вооружённых до зубов мушкетёров.
Из первой кареты выскочила Гвиннет и стремглав бросилась к хозяйке:
— Миледи, что случилось? Вам нехорошо?
И озадаченно воззрилась на золотоволосого великана, который нёс на руках Элизабет.
— Это ещё кто такой?
— Уймись, хлопотунья, — усмехнулся Гэррэт. — Твоя хозяйка цела и невредима. Кроме того, она теперь — моя жена, так что я сам о ней позабочусь.
И, не обращая внимания на квохтание служанки, направился к каретам. Он прекрасно понимал, что стоит поставить графиню на землю, как она пустится наутёк во всю прыть. Поэтому Гэррэт велел одному из мушкетёров охранять вторую дверцу кареты, а сам бережно усадил жену на обитое бархатом сиденье.
— Подвинься, Бесс, — велел Гэррэт. Согнувшись в три погибели, он боком пролез в карету, уселся рядом с Элизабет и захлопнул за собой дверцу.
Элизабет в ужасе высунулась в окошко.
— Гвиннет! Не оставляй меня!
Гэррэт отодвинул её и хладнокровно разъяснил служанке, что рядом с мужем графиня в компаньонке не нуждается, а потому пускай Гвиннет едет во второй карете, вместе с прочими слугами.
Гвиннет заколебалась, разрываясь между преданностью графине и распоряжением Гэррэта.
— Простите, миледи, — наконец огорчённо пробормотала она и ушла.
Карета дёрнулась, загремела по булыжной мостовой, Элизабет откинулась на подушки, которыми было обложено сиденье. Ей было не по себе под пристальным, оценивающим взглядом Крейтона — виконт рассматривал её, словно музейный экспонат или же военный трофей.
— Ну вот, так будет намного уютнее, — он потянул за шнур, которым были подвязаны занавески. Тяжёлая ткань с громким шорохом развернулась, наглухо закрыв окошки и надёжно спрятав тех, кто сидел в карете, от любопытных взглядов.
— Зачем вы опустили занавески? Сейчас же откройте!
Элизабет прижала к груди подушку, словно щит. Неужели виконт и впрямь решил последовать скабрёзному совету принца?
Крейтон и бровью не повёл.
— Так безопаснее. Нас никто не должен видеть. По крайней мере, до тех пор, пока мы не отъедем от Парижа на приличное расстояние.
Элизабет подальше отодвинулась от супруга, хотя в темноте кареты сделать это было нелегко — виконт был слишком могучего сложения, а его длинные ноги никак не умещались под сиденьем. Даже сквозь юбки Элизабет ощущала жар его мускулистого бедра.
Тут карету сильно тряхнуло, Крейтона толчком швырнуло прямо на Элизабет. Женщина зажмурилась в ожидании удара — но ничего не произошло. Открыв глаза, Элизабет увидела, что Крейтон нависает над ней, упираясь руками в спинку сиденья. Горячее дыхание обжигало её лицо.
— Извини. Я тебя не ушиб? — В голосе его звучала неподдельная забота.
— Нет. — Она качнула головой, внезапно ощутив, какую мощь источает это крепкое, мускулистое тело. Боже, какой великан! Поскорей бы он вернулся на своё место… И всё же от его близости у Элизабет замирало сердце.
Крейтон чуть отодвинулся, рассматривая её вдовий чепец.
— Эта штука пристёгивается? Булавками там или чем-нибудь ещё?
— Никаких булавок, — кратко отозвалась Элизабет. — А что?
— А то, что он тебе больше не понадобится. Сегодня ночью, во всяком случае.
Не успела она сказать и слова, как виконт проворно сдёрнул разом и чепчик, и вуаль. Жёсткие, иронические черты Крейтона слегка разгладились.